- Нет, как ты не понимаешь? Подумай только, как поступят его приемные родители, если мы сделаем что-либо без их ведома или вопреки их желаниям? Они любят его, они растили все это время нашего мальчика как собственного сына. Знаю только, как я поступила бы, будь на их месте. Я схватила бы его в охапку и убежала бы на край света.
Дни стали теперь значительно короче, и температура опустилась еще на несколько градусов. Диас принес откуда-то пару теплых вязаных носков, чтобы Милла одевала их, когда совершает свои прогулки по пляжу. Прогулки по побережью были для Миллы несомненным благом, даже притом, что солнце уже светило не так ярко, и частенько дул ледяной, пронизывающий ветер. И огромным благом была возможность любоваться холодным, бескрайним океаном. Иногда он был мрачным и серым, иногда удивительно синим, но Милла всегда ощущала рядом его живое, постоянное присутствие.
Бывали дни, когда Милла так сильно ненавидела Диаса, что не могла даже смотреть на него. Гнев накрывал ее волной, и тот факт, что они оба хотели одного и того же для благополучия Джастина, ничуть не умалял силу этого гнева. Как бы то ни было, он не вправе был скрывать от нее местонахождение сына. Диас, казалось, прекрасно понимал, что она чувствует к нему в такие моменты, потому что все время держался на расстоянии и фактически не разговаривал с ней, за исключением тех случаев, когда приходил пригласить Миллу к столу. Он следил за тем, чтобы Милла вовремя поела и достаточно спала. Она же не заботилась ни о чем, даже о чистоте собственной одежды. Милла слышала время от времени шум работающей стиральной машины или сушилки, но не придавала этим звукам никакого значения. Периодически в своей спальне она находила чистые вещи и бездумно одевала их.
Собрав остатки самообладания Милла попрощалась с Уинборнами, обменялась с ними рукопожатиями и ушла. Диас нес папку с фотографиями, девушка вытащила одну из них и прикрепила в салоне джипа. И теперь Диас увозил ее из жизни сына, а Милла сидела все это время с бледным, застывшим, как у статуи лицом, ни в силах пошевелиться, уставившись пристальным взглядом прямо перед собой.
- Я сожалею, - пробормотала она.
- Что он рассказал? – пробормотала она, задыхаясь.
- Свидетельства о рождении. – Получается, этот человек работал в окружном суде или в больнице. Так как Джастин родился в Мексике и вся документация велась там, она точно не знала, как было сделано свидетельство о рождении, у нее даже мысли не было это проверять.
Но когда подъехал к дому, увидел, что свет в окнах не горит. Заплатив таксисту внушительные чаевые, потащился по аллейке к парадной двери и открыл ее. Автоматически отключил сигнализацию, зажег свет.
- Смеешься, что ли?
- Ты провела с ним вечер?
Тру, вероятно, еще не уселся в свою машину, он, наверное, слышал ее крик. Это мысль замаячила в голове в тот момент, когда Милла старалась вдохнуть через сдавленное горло. Это был настоящий кошмар: ты снова и снова пытаешься закричать, но не можешь. Все, что получалось – лишь слабый хрип, но эти хрипы тут же сдерживались сильной рукой, зажавшей ей рот, а крепкое мускулистое тело прижало ее к стене.
Этот ультиматум ее не разозлил – она полностью была согласна:
И то верно. Ее охватило отчаяние. Она так долго убеждала себя, пытаясь настроиться на воинственный лад, чтобы контролировать подобные ситуации, а вместо того, чтобы правильно себя повести, она непроизвольно отреагировала совершенно по-женски. Если бы это случилось, скажем, при Павине, она уже была бы мертва.
- Да нет. То есть, ведь я же стукнула тебя по голове.
- Черт, - вырвалось у нее, когда слезы снова хлынули из глаз. Она вытерла их салфеткой. Вероятно, у нее потек макияж – ей хотелось снова стукнуть его.
- Дела проворачивали с наивысшим профессионализмом. Детей перевозили через границу на небольшом частном самолете, а не в багажнике автомобиля.
Несколько долгих минут Милла не могла отдышаться, с трудом ловила ртом воздух. Самолет! Ее мучили кошмары, в которых она видела Джастина, засунутого в багажник, как какой-то хлам, и умирающего от жары.
Она ударила его. Оттолкнула его руку, схватила сумочку и вмазала ему по лицу.
- Мы пересекались.
Он все еще сидел напротив нее, так близко, что исходящее от его тела тепло согревало ее голые ноги. Короткие черные волосы разметались беспорядочными прядями, будто он провел по влажным волосам рукой. Первый раз за все время, с тех пор как они встретились, он был начисто выбрит, хотя и одет в привычную для себя одежду – футболка, джинсы и черные ботинки. Свет от лампы подчеркивал строгие черты мужественного лица, делал глаза еще более глубоко посаженными, а жесткую линию рта мягче, полнее.
- Сказать, что накопал кое-что интересное для тебя. Один из информаторов знал некую бандитскую группировку, похищавшую детей десять лет назад.
- Ты нашел Павина?
