Она решила, что когда-то отведет его в магазин за новой одеждой. Роза любила все с яркими принтами и кричащими надписями, а Хьюго все всем старался подражать сестре. Том не был похож на обычного подростка — от того больше хотелось узнать, о чем он думает по вечерам и о чем из этого вспоминает утром.
— Что можно узнать из обычной художественной литературы? — спросил он и склонил голову к плечу. — Да и зачем ее читать, никакой практической пользы. Пустая трата времени.
— Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело… — сказала Гермиона и улыбнулась. — Разве тебе иногда не хочется убежать от реальности?
Том выдержал ее взгляд и ответил:
— Неважно, что мне хочется. Если я хочу достичь чего-то в жизни, то мне не нужны любовные романы и прочий бред.
Ей почему-то не хотелось, чтобы он узнавал, чего уже достиг. Поэтому, наверно, она повела его в библиотеку. Она не знала, успел ли Том стать тем, с кем они сражались во Второй магической, и понять это было удручающе трудно: снимались ли вежливость и учтивость с лица подобно маске или всегда были его частью?
— Том, — позвала она, и он повернул голову в ее сторону. — В мире столько радостей, и одна из них — это художественная литература. Человек, который читает книги, проживает тысячу жизней; тот, кто не читает, проживает лишь одну.
— И кого на этот раз вы цитируете? — скучающе спросил Том и отвернулся к окну.
— Тебе же неинтересно.
Он криво улыбнулся, не отрывая взгляд от окна.
— Точно, неинтересно.
Через парк они шли в полном молчании. Гермиона провела его до дома и сказала:
— Не думай, что можешь отказаться от радостей. Ты же все-таки человек, а не дементор.
Том стоял на пороге, прижимая к груди три магловские книги. За его спиной была все та же маленькая и слишком чистая квартира, заставленная лишней мебелью. Она тронула его за плечо на прощание и ушла.
***
— Проблема в самолетах, — сказал ей Том, когда они сидели на лавочке в парке. — И машинах. Разве можно чувствовать себя в безопасности, когда все эти железки шумят? Мне скоро будет сниться этот отвратительный визг тормозов.
Том держал в руках пластиковый стаканчик с кофе и время от времени делал большие глотки. Он предварительно снял крышку — наверно, потому, что не знал, как правильно с ней пить, а показывать это отчаянно не хотел.
— Но, тем не менее, ты в безопасности, — ответила Гермиона.
— Нет, — просто сказал Том. Он едва заметно нахмурился. — Вы же все про меня знаете, так?
В старомодной рубашке и брюках он выглядел старше своего возраста и слишком вычурно — она давно не видела людей вне офиса в идеально выглаженной одежде и настолько чистых туфлях, что от них бликовало солнце.
— Да.
— И изначально знали, что я не грязнокровка. Это была низкая манипуляция. Вы знали, как я отношусь к ним и…
— Как? — вкрадчиво спросила Гермиона. — Как ты относишься к грязнокровкам?
Кажется, Том что-то понял: он отшатнулся от нее и скривился.
— Я знал, что вы…
— Знал что, Том? — продолжила Гермиона. Кудрявая прядь выбилась из его прически и упала на лоб. Гермионе вдруг захотелось, чтобы кто-то толкнул его в грязь и хорошенько там вывалял. — Нравится чувствовать себя выше других?
— Вы неправильно задаете вопросы, — ответил Том и еще отхлебнул кофе. — Все это не имеет смысла, — добавил он со странной интонацией, — я прочитал, к чему это приведет.
Он скучающе наблюдал за людьми в парке. Гермиона смотрела, как ветер трепал его кудрявые волосы, и не знала, что на это ответить.
— Те, кто не извлекает уроков из прошлого, обречены повторять его, — наконец ответила Гермиона. Том поднял брови.
— Кто это сказал?
Он всегда понимал, когда Гермиона кого-то цитировала, и ей это нравилось.
— Стивен Кинг.
— Я не знаю, какой урок я должен извлечь, — сказал Том, раскачивая стаканчик в руках. — Мне не нравилось свое имя, и я придумал лучшее.
То, что он выбрал самое жалкое оправдание из всех, что можно было придумать, заставило ее скривиться. Ей не хотелось видеть в нем Волдеморта, но, несомненно, он уже был им.
— Ты же знаешь, что многие так делают? Просят называть другим именем, потому что им с ним комфортнее.
— Просить называть меня по-другому? — возмущенно переспросил Том. — Какая низость. Как будто я не в состоянии нормально жить из-за какого-то дурацкого имени.
— Но ты же по сути сделал так же, — сказала Гермиона, всматриваясь в его лицо. «Маленький манипулятор», — подумала она с горечью.
— Это другое, — ответил Том и нахмурился. — Совсем другое. Меня назвали в честь магла, который бросил мою мать!
— Не имя красит человека, а человек имя.
Том смял уже пустой стаканчик в руках.
— Прекратите говорить дурацкими цитатами! — воскликнул он и вскочил с лавочки. — Прекратите смотреть на меня так, как будто я безнадежный!
Том замахнулся и кинул смятый стаканчик мимо урны. Несколько людей обернулись, но он, кажется, этого не заметил.
