Кухня оказалась удивительно большой, и тем страннее было видеть крошечный деревянный столик у витражного окна. И Том, который за этим столиком пил чай, поджав под себя ноги, на короткий миг вернул ей одно воспоминание — как Роза сидела так же за их большим столом и, качаясь на стуле, ковыряла вилкой в овсянке. Долгий, теплый момент, и тем удивительнее было, как просто эта поза — на стуле с поджатыми ногами, подошла Тому, который, помнится, раньше сидел исключительно прямо. Гермиона сглотнула и провела рукой по волосам.
Том поднял на нее взгляд, но снова посмотрел куда-то за плечо, а потом опустил голову, как будто стараясь не привлекать к себе внимания.
Сквозь витражи солнце ложилось ему на плечи и руки, на предметы на столе, растягивая длинные тени. Эта квартирка, которую они и сняли-то всего на две недели, оказалась неожиданно свежей, хоть и в полосах света кружились пылинки. Это была совершено другая свежесть. Душевная, что ли.
Гермиона тоже села за стол, чтобы немного подумать, и почему-то именно в этой кухне, рядом с Томом Реддлом, ей почудилась невероятная реальность происходящего. Почудилась — потому что дети и Рон были далеко, но все еще оставались осязаемыми для нее. Она вздохнула, стараясь не думать о семье, не скучать, но не получилось — реальность витражной кухни померкла.
— Зачем вам эти книги, если уже создали переключатель? — вдруг спросил Том.
— А зачем ты учишь что-то новое? — ответила Гермиона.
— Не знаю, если честно, — вдруг сказал Том то, чего она ожидала меньше всего.
***
В библиотеке они не сидели без дела: Гермиона листала какой-то толстенный справочник по магическим травам, чтобы создать видимость работы, а Макс осторожно выглядывал Уэллса.
Помещение давило на нее, как и ожидание — чем дольше они находились здесь, тем меньше времени оставалось в первом мире от летних каникул. До летних каникул Гермионе раньше особо не было дела, но Роза и Хьюго, которых она видела только по праздникам в этом году… Нужно было быстрее закончить задание, раньше срока, чтобы урвать с ними лишнюю неделю.
— Я его вижу, — тихо сказал Макс, наклонившись к Гермионе. Он был уставшим — опять, наверно, не спал полночи и о чем-то думал. — Когда брать будем?
— Как выйдет, — ответила она.
Они нашли его уже на второй день, но все никак не могли застать одного. Уэллс всегда аппарировал при выходе из здания, даже если ему нужно было пройти сто метров к следующему магазину.
— Успеем?
— Я пойду одна, — ответила Гермиона и нахмурилась. Успеет. Все годы после войны они с Роном и Гарри раз в неделю встречались не за пинтой пива в каком-нибудь магловском баре, а на аврорском полигоне.
— Я снова твоя обуза, — сказал Макс, нахмурившись. — Если бы не я, ты бы взяла его еще вчера.
Она не стала придавать этим словам значения. Уэллс завозился на месте — поставил книгу на полку, скинул потрепанные свитки в сумку и пошел к выходу. Гермиона кивнула Максу и встала. Кончики пальцев приятно покалывало, когда она следовала за ним, повторяя его шаги.
Коридор библиотеки — больше старый, чем волшебный — заставлял смотреть четко перед собой, а не по сторонам.
Как только дверь выпустила на улицу их обоих, Уэллс поздоровался с каким-то знакомым и ушел вместе с ним прочь. Гермиона провела ладонью по лицу. Еще один потерянный день. Она пошла обратно. Было много мыслей: о Роне, о детях, почему-то о Томе, которого они оставили совсем одного в той большой квартире витражных стекол.
— У него встреча, — сказала Гермиона и упала на свой стул. — Снова!
Макс посмотрел на нее странно — наверно, надеялся, что она несмотря ни на что сможет выполнить свое обещание. Он сильно преувеличивал ее возможности.
— Иногда нам мешает третья сила, — сказал он, заправляя за ухо отросшую прядь волос непонятного цвета.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Гермиона и подняла голову со стола. Ее всюду преследовали кружащие в лучах света пылинки, даже в такой далекой от реальности библиотеке.
— События, которые никак от нас не зависят. Твои желания — чернила, что все равно исчезают, как бы ты ни хотел, чтобы они остались на бумаге.
В библиотеке было тихо. Она огляделась и не увидела знакомых лиц. Потом улыбнулась — чернильные желания… Это было очень похоже на то, что она чувствовала.
— Да, — ответила она. — Мы ходим за ним по пятам…
— Так говорят только старперы.
— Хорошо, мы пасем его уже четыре дня! И ни разу! — она перешла на громкий шепот. — Ни разу он не оставался один! В этом точно есть какая-то закономерность.
Гермиона снова уронила голову на руки. Закономерность проще простого — Уэллс был чертовым параноиком. Ему мерещилось, что за его бесценным трудами охотятся люди Гриндевальда или Отдел тайн. Впрочем, подумала Гермиона, отчасти он был прав.
— Но ты имел ввиду не только Уэллса, — поняла вдруг она и выпрямилась. — Ты опять думаешь об этом?
— Не думаю. — Он махнул рукой. — Много событий в нашей жизни происходят сами по себе.
Макс подпер щеку рукой, и оттого стало больше заметно, как он молод.
