– Ага, как раз перед тем как ты меня опрокинул на пол, – я засовываю ручку в грудной карман и иду на выход из сестринской, пока мы не устроили тут еще какую сцену. Это веселье было хорошо, пока продолжалось, а сейчас я раздражен, хотя и не знаю, почему. Когда он рядом, я продолжаю чувствовать угрозу, и понимаю, что ругаю его чисто машинально, но не могу удержаться.
– Кори, – тихо говорю я, пока мы идем по коридору, – ничего личного, но ты ведешь себя по-детски и меня в это втягиваешь. В этой больнице я глава отделения по персоналу, и моя репутация для меня важна. Я не могу выглядеть непрофессионально. В одну минуту я проявляю слабость, и уже в следующую кто-нибудь из этих придурков-врачей начнет выпрыгивать из штанов, чтобы занять мое место. Они и так наступают мне на пятки и ищут любую мелочь.
Кори выглядит униженным.
– Я не хотел тебя расстроить. Просто развлекался, вот и все. Я бы никогда не сделал ничего такого, что поставит по угрозу твою работу. Наверное, мне непривычно работать в таком серьезном месте, – он пожимает плечами. – Хотя не думаю, что медсестры станут жаловаться. Кажется, им понравилось.
– Плевать я хотел, что им там понравилось, – осадив его, резко говорю я. Он не заслуживает такого обращения, но именно так я ощущаю себя сильнее: когда давлю на него.
Мы идем по стоянке и приближаемся к зарезервированному месту, которое раньше много для меня значило. Там стоит табличка с моим именем, но сейчас мне все равно. Это просто очередная вещь, что, как говорит моя мама, не делает никого счастливым. Кори начинает пятиться назад, будто передумал ехать со мной. Или же он хотел врезать мне на парковке. В любом случае, не могу его винить.
– Доктор Харди, у вас появились сомнения насчет меня, живущего у вас? Если это так, можете быть честным со мной. Я уже большой мальчик, – он остановился и ждет мой ответ. – Может, я должен был понять намек, когда ты не стал ждать меня, и мне пришлось тебя разыскивать.
Проведя рукой по волосам, я делаю глубокий вдох.
– Нет, это не так. Совершенно нет, – наклонившись, я опираюсь руками на колени, чувствуя, что если тут не было так чертовски холодно, меня могло бы стошнить. – Просто… я в замешательстве после произошедшего сегодня днем. После того, что мы сделали. Это… многое поменяло. Во
Кори стоит неподвижно и с настороженным выражением на лице.
– Как именно, Бен?
Он выглядит так, словно не уверен, хочет ли услышать мой ответ.
– Это трудно объяснить. Все ощущается по-другому. Наверное, я больше не хочу быть в отношениях.
Он с облегчением выдыхает.
– Думал, ты сейчас скажешь, что ненавидишь меня, или что я тебя как-то неприятно шокировал, – он делает паузу и подходит ближе. – А ты ни с кем не хочешь отношений или только с ней?
– Думаю, с ней. Давай залезать в машину. Тут холодно.
Мы оба смеемся, хотя ситуация того вряд ли заслуживает. По дороге мы снова возвращаемся к серьезности.
– Разве в настоящих серьезных отношениях не должно быть некой неприкосновенности? – внезапно спрашиваю я, до боли сжимая руль. – Я имею в виду, что Кристина была одержима идеей пригласить кого-нибудь – только без обид – к нам в постель, а я сам этого не хотел. Все это очень даже нормально, если ты не ищешь постоянства, но я подошел к такому этапу в жизни, когда склоняюсь в сторону стабильности. И ни с кем не хочу делить того, с кем я навсегда. Понимаешь?
Кори отвечает не сразу.
– Конечно, и я думаю, многие люди думают так же. Когда двое приглашают к себе незнакомца, естественно, это приведет в замешательство. Но ты забыл еще кое-что.
Я смотрю на него и киваю ему, чтобы продолжал.
Он прикусывает свою нижнюю губу.
– Ты уж не злись на то, что я скажу, но ты даже не приглашал ее к себе домой. Говоришь сейчас про навсегда, а я думаю, она не была тем человеком с самого начала. Еще до меня.
Я громко вздыхаю.
– Боже, я знаю. Думаешь, я это не знаю?
– Если смотреть со стороны, не думаю, что у вас серьезные отношения. Она настояла на тройничке, поставив тебя в неловкое положение, а ты не впускал ее к себе домой, опасаясь, что она захочет остаться.
Я шлепаю рукой по рулю. Он прав, и я это знаю. Но теперь я в неловком положении, потому что нужно с ней расстаться, а мне ужасно хочется отлынить.
– Тебе прям хоть проповеди читать, мужик, – говорю я. – Но мне даже не грустно. Я злой, как черт. Видишь? Вот почему даже не вздумай пускать в свой шкаф в своем доме ни единой сучкиной вещи. Только представь, насколько все усложнится, если бы пришлось позволить ей приехать за ними или как-то отослать.
– А в ее доме совсем нет твоих вещей? – спрашивает он.
– Не-а. Ни единой.
– Я помогу тебе, как только смогу, – тихо говорит он. – Знаю, мы друг друга не очень хорошо знаем, но думаю, можем быть друзьями, понимаешь?
– Да, – я вспоминаю полузабытые старые времена, когда у меня были друзья. А у Кори, кажется, их не так много. – Что с твоими друзьями в Атланте? Уверен, у тебя, с твоей харизмой, они были.
– О-о, значит, теперь я харизматичный? – ухмыляясь, интересуется Кори. – А пару минут назад я вел себя
