«Не придет… И стараться не будет», — подумал Семавин.
И еще подумал: подвел Ланд директора, не простит ему тот такого провала. Но почему-то не хотелось больше думать о судьбе бывшего друга, он исчез из его памяти, как только Семавин, взяв жену под руку, сошел на тротуар.
Ночи еще не было, но небо уже возвысилось, потеплело, зажглось звездами. С каждой минутой звезд становилось больше, они разгорались, перемигивались, заполняя собой небосвод.
И в той стороне, куда шли Семавины, край неба вдруг посветлел, раздался вширь, и над высокими домами, над деревьями сквера выкатилась луна — полная, румяная, как каравай свежеиспеченного деревенского хлеба.
