Спустя много лет обветшавший дом казался еще старше, чем он был в детстве. Раньше он, почему-то, казался уютным хоть и скромным. Теперь же в глазах Капио он выглядел как почти руина: штукатурка осыпалась, оставляя глиняные стены, изрытые дождевыми бороздами, и крыша, покрытая сорняками, была в плачевном состоянии. Старая, выцветшая дверь была приоткрыта.
– Она внутри, – сказал Рем, ведя Капио в дом.
Внутри, в полупустой и темной комнате без искусственного освещения, с выцветшими цветочными шторками, сдвинутыми в сторону, старинным сервантом и обеденным столом, одиноко сидела пожилая женщина. Не поднимая глаз с разложенных карт, дрожащей рукой она положила последнюю карту.
– Тетя Сантия… Здравствуйте, это я.
– Здравствуй, сынок. Входи, садись, – тихо ответила женщина, не отрывая взгляда от стола, как будто ожидала его, и продолжала изучать карточный расклад.
После томительной паузы она, наконец, подняла взгляд на него. Ее выражение было спокойным, почти безразличным или, возможно, отрешенным, и ее глаза казались так, словно она уже что-то поняла. С легкой улыбкой она повторила: «Здравствуй, дорогой мой».
– Тетя Сантия, я пришел не один, – начал осторожно Рем, все еще размышляя о том, как сообщить ей о ее сыне. Мать Капио продолжала смотреть на него непроницаемо и спокойно. – Со мной ваш сын, Капио.
Рем ожидал какой-то реакции после этих слов, но она просто выслушала его без эмоций, что заставило Рема чувствовать себя еще более неловко.
– Капио тоже здесь, – повторил Рем, и тогда тетя Сантия отвела взгляд на свои карты и кивнула головой.
– Я знаю, что он здесь, – ответила она.
Ее слова немного удивили Рема, но он был слишком взволнован, чтобы гадать о них. Он с трепетом поставил перед ней на стол PSI, испытывая некоторую неуверенность.
– Это кажется невозможным, но он сейчас перед вами. Он здесь, – сказал Рем, положив руку на устройство, – и он видит вас.
Тетя Сантия нерешительно прикоснулась к корпусу устройства. Рем осторожно взял ее руку, направив ее палец к кнопке проекции, и помог ей нажать на нее. Проекция загорелась, освещая темную комнату. На лице матери пробежали лучи ее сына, и ее глаза засветились отражением.
– Мама?
– Капио, это ты? – прошептала она, словно опасаясь, что это сон.
– Да, мама. Это я, я вернулся, – Капио старается улыбаться, боясь увидеть грусть в глазах матери.
– Как ты изменился! И ты так молодо выглядишь для своих лет, – мама проводит рукой по лицу сына, не веря своему счастью. Но ее рука проходит сквозь эфир, оставляя размытое изображение. Это ее слегка пугает, и она содрогается.
– Мы всегда будем друг для друга молодыми, мама, – сказал Капио с предельной нежностью, насколько это могла передать синтезированная речь.
– Что с твоим голосом?
– Этот аппарат искажает мой голос. Но ты скоро привыкнешь к нему.
– Расскажи мне все, что произошло за эти годы. Как твоя работа? Мне Эль и Рем рассказывали про тебя, но совсем немного. Я хочу узнать все от тебя, – мама полна любопытства.
– Да, помнишь, когда я звонил тебе последний раз, я тогда сказал, что успешно окончил университет, как и обещал тебе в день моего отъезда в Большой город?
– Помню, сынок, все помню. Я и не сомневалась, что у тебя всё получится. Горжусь тобой.
– После этого я начал преподавательскую работу и проработал там много лет…
– Продолжай, сынок. Потом ты, наверное, получил докторскую степень?
– Нет, я не доработал до этого.
– А я, знаешь, все ждала, когда ты вдруг позвонишь опять и с такой новостью. Но ладно, это все же пустяки. Расскажи, где ты жил, что ты кушал? В этом Большом городе вся еда какая-то не настоящая, правда же? Продукты все ненатуральные. Ты готовил дома? Не голодал?
– Да, мама, я готовил дома. Не беспокойтесь, я не голодал. Благодаря своей работе, я снимал квартиру и всегда мог позаботиться о себе.
Капио почувствовал, как его охватывает стыд за то, что почти не звонил и совсем не навещал мать долгие годы. Но ещё тяжелее – было говорить правду. Он понимал, что должен быть искренен с ней. Однако Капио не мог сразу раскрыть все карты и сказать прямо, и он продолжал играть в эту игру, пытаясь сохранить иллюзию, что она действительно верит в его историю о том, что с ним всё в порядке. Мама вела себя точно так же, осознавая, что её слезы и драматизация встречи могут расстроить Капио. Поэтому Сантия не показывала своей печали, стараясь говорить с умершим сыном искренне и тепло. Мать или догадывалась, что сына больше нет, или об этом ей сказали карты. Но, вероятнее всего, про это она узнала от кого-то ещё давно.
– Я скучал по твоей стряпне. А помнишь тот раз, когда мы готовили суп на костре возле нашего дома?
– Когда ты убежал куда-то, а потом вернулся вдруг с дровами? Конечно, помню. Я ещё подумала тогда, когда ты сказал откуда эти ветки, не придет ли со скандалом сосед, но он не приходил, – с улыбкой вспоминала мама, потом вдруг что-то вспомнив, добавила, – сейчас этот дом пустой стоит, никому не нужный, а хозяева давно уехали.