Тот долго, дольше необходимого, тряс мою руку, потом проникновенным тоном сообщил, что фильм привел его в восторг и он хочет пригласить меня на ток-шоу «Сегодня или завтра», посвященное роли британской армии.
– Вы – один из настоящих людей, таких нечасто встретишь… – польстил он мне, добавив, что англичане устали от псевдоэкспертов. – Публика хочет видеть на экране обычных людей.
Он изумился, узнав, что у меня нет сотового, выпустил мою руку и сказал, что его секретарша позвонит на неделе и договорится о встрече. «Пообедаем, пообщаемся…» Присоединившись к стоявшим у буфета приятелям, киношник с воодушевлением сообщил, что нашел наконец человека, которому есть что сказать.
– Могу я задать вам нескромный вопрос, Том? – спросила Хелен, придвинувшись так близко, что я уловил сладкий запах ее духов.
– Конечно.
– Вы гей?
– Я?.. Вовсе нет… – Вопрос, заданный с намеком на улыбку, лишил меня самообладания.
– Так я и думала, а вот мой патрон надеется…
Зрители подходили к Хелен, хвалили фильм, просили разрешения сфотографироваться со мной – наверное, собирались потом хвалиться знакомством с выжившим. А может, надеялись, что в нужный момент это принесет удачу. Одна дама весьма зрелого возраста даже погладила меня по лицу, как будто хотела убедиться, что перед ней человек из плоти и крови.
Всех интересовали детали. Как было там, за чертой? Вы оказались под облаками или в бездонной пещере? Видели тот белый, невыносимо яркий свет, о котором рассказывают многие вышедшие их комы? Слышали музыку? Орган или трубу? Вы узрели Господа, Иисуса, Моисея или ангелов? Не может быть, чтобы там совсем ничего не было! Ну же, постарайтесь вспомнить!
Они смотрели на меня, как дети-потеряшки, и мне было жаль разочаровывать их, но я не видел ничего, кроме черной дыры, а может, просто не помнил. Все со шлись на последней гипотезе. Шок был слишком сильным, вот воспоминания и стерлись. Дама-психиатр высказалась в том смысле, что страх перед действительностью заставляет нас отвергать ее, прятать в дальних уголках мозга, после чего вручила мне визитку и предложила сеансы гипноза. Целый час мне представляли незнакомых людей, я улыбался, кивал, пожимал руки. Кто-то говорил, что правительство вряд ли оправится от такого удара, другие полагали, что фильм лежит в створе официальной военной доктрины. Большинство сходилось во мнении, что свое слово должна сказать Церковь. Тощая морщинистая дама тревожилась, что Хелен, сняв эту картину, нажила новых врагов, и та строго по секрету сообщила, что Голливуд собирается купить эксклюзивные права на эту историю, снять полнометражный фильм, а Джонни Депп жаждет сыграть главную роль.
– Мы свои люди, Хелен, я буду ждать твоей «отмашки»… – Женщина коротко улыбнулась и отошла.
– Телекритикесса из «Таймс», – прокомментировала Хелен, – очень влиятельная. Она поднимет волну, а о лучшей рекламе и мечтать невозможно!
Я не очень понимал, какую выгоду может принести шумиха, но решил довериться Хелен. Главное, что она сказала
– Вы молчите, Том… Вам не понравилось?
Меня разочаровали и концепция, и монтаж, но я бы ни за что в этом не признался. Критика прозвучит диссонансом общему хору похвал, Хелен расстроится, хрупкое
– Я не узнавал себя, вот в чем дело. Люди бог знает что напридумают, посмотрев этот фильм. Мне просто повезло. Я солдат, которого любит удача.
– Не скромничайте, Том! Вы – настоящий герой, хотя сами так не считаете. Именно это мне в вас и нравится, как всем вокруг.
Хелен спросила: «Любите азиатскую кухню?» – я кивнул, и вот мы уже в доках, сидим за столом роскошного китайского ресторана в компании двенадцати человек. Цены в меню были заоблачные, я едва не крякнул от изумления и подумал: «Надеюсь, они не собираются пировать за мой счет…»
Хелен сидела напротив и что-то вполголоса обсуждала со своим продюсером. Они были лучшими подругами, перезванивались по десять раз на дню и без конца обменивались эсэмэсками. Их творческий тандем существовал уже пятнадцать лет, завоевал признание и получил не одну престижную награду. Сьюзан, высокая крупная женщина лет пятидесяти, обожала перекрашивать волосы в экзотические цвета. В Ираке она была рыжей, что очень шло к белой коже, теперь стала зеленой с желтоватым оттенком, и это отлично сочеталось с ярким многоцветным нарядом. Дерзкая, чуточку провокативная эксцентричность точно била в цель: на коктейле я слышал, как многие называли ее забавной и очаровательной. Когда показ закончился, мы вышли на улицу, и, пока ждали такси, Сьюзан шепнула, что нам нужно встретиться не откладывая, обсудить некоторые детали и принять окончательное решение. Она бесцеремонно смерила меня взглядом и добавила, что я похож на англиканского пастора и должен сменить портного, ведь Лондон больше не военная база.
