Рядом со мной сидел американский журналист с канала Си-би-эс. В машине он забросал меня вопросами о моральном настрое «наших парней», высказал опасение, что Ирак может стать вторым Вьетнамом, с бешеной скоростью строчил эсэмэски. Когда метрдотель подошел принять заказ, он раздраженно дернул плечом – ответ задерживался. Потом телефон квакнул, американец издал победный клич, вскинул вверх кулак и повернул экран к сидевшей напротив Сьюзан.
– В долларах? – спросила она.
– Само собой.
– Эксклюзив только для США?[50]
Он пожал плечами – «сомневаюсь», – перечитал сообщение и кивнул. Взгляд Сьюзан приобрел осмысленное выражение, она просияла улыбкой, медленно поднялась, протянула руку своему визави, и тот крепко ее пожал.
– О’кей, Джеймс. Друзья, имею удовольствие сообщить, что мы продали наш документальный фильм «Си-би-эс ньюс» и сейчас отпразднуем этот успех, как и подобает, шампанским!
Новость вызвала фурор, звучали поздравления, вопросы. Джеймс предположил, что ленту покажут через три месяца в самой популярной новостной программе Америки «60 минут», которая идет по воскресеньям в 19:00.
– Будет неплохо, если вы выступите перед показом, – сказал он, обращаясь ко мне, но я отказался, сославшись на статус военнослужащего.
Сьюзан отмахнулась – не проблема, она напрямую обратится к министру и получит разрешение.
– В качестве солдата вы им больше не нужны, – продолжила она, – но можете принести пользу как «агент влияния».
Джеймс опасался, что военные действия затянутся, и то и дело задавал мне один и тот же вопрос: почему самая сильная армия мира ушла в глухую оборону и топчется на месте?
– Вы там были, скажите честно, мы используем до статочно ресурсов, чтобы выиграть эту войну?
– Даже если контингент увеличат вдвое и нагонят еще больше техники, это ничего не изменит. Они победят, потому что им плевать на свою жизнь. Мы боимся исчезнуть без следа, пытаемся защитить себя всеми способами, придаем нашим жизням непомерное значение. Они сражаются за веру, считают честью пожертвовать собой во имя Аллаха, ведь это гарантирует им пропуск в рай, а родственникам – деньги и почет. Мы же воюем, как чистоплюи, сидя перед экранами компьютеров.
– Так что же делать?
– Правильней всего будет вернуться домой и возвести непреодолимую стену, а потом стрелять в любого, кто появится у наших границ, хотя крах это отодвинет на несколько лет, не больше… Рано или поздно они явятся, чтобы сожрать нас живьем, ведь смерть им не страшна… Они ликуют при мысли о ней, а мы ужасаемся…
– По-моему, вы слегка преувеличиваете, Том. Пожалуй, ограничимся показом фильма.
Из ресторана мы вышли поздно. Ужин получился веселый, шампанского было выпито море, а «отлакировали» все коллекционным арманьяком. Голова у меня кружилась – я явно перестарался. У ресторана стояла длинная вереница такси, сотрапезники рассаживались по машинам и уезжали. Джеймс пожал мне руку, сказал, что все понял. Мы с Хелен остались вдвоем. Она поинтересовалась моими планами, и я взглянул на часы:
– Возьму такси до вокзала Юстон, если повезет, уеду в Бирмингем.
Она вытащила из сумки смартфон, произвела несколько манипуляций и покачала головой:
– Ближайший поезд завтра утром в… пять тридцать четыре. Идет со всеми остановками. В шесть двадцать три уходит прямой.
– Найду отель рядом с вокзалом, переночую… Классный получился праздник, спасибо, Хелен.
На ее лицо упал красный отсвет неоновой вывески, она моргнула, подошла совсем близко, прижалась ко мне, привстала на цыпочки. Или это я наклонил голову? Хелен положила руки мне на плечи, прильнула губами, я обнял ее. Так мы и стояли, пока рядом не остановилось такси. Хелен назвала водителю адрес, и машина плавно тронулась с места.
Я военный человек с внешностью англиканского пастора (как недавно выяснилось), к эксгибиционизму не склонен, а потому не стану вдаваться в детали первой ночи с Хелен. Скажу одно: она была волшебной. В тридцать два года я познал настоящую страсть и мгновенно забыл всех прежних подружек. Я никогда не забуду нашу первую ночь: она могла оказаться ошибкой, случайностью, но стала откровением, коллективным экстазом, эротическим причастием. Следующая ночь была ничуть не хуже, как и третья, с субботы на воскресенье, но тут я, пожалуй, умолкну, чтобы не выбиваться из приподнятого стиля. Кроме того, не стоит разжигать вожделение и зависть.
У Хелен была восхитительно чуткая кожа и пупок, подобный жемчужине, совершенной и трогательной. За первой ночью последовал день, вернее, два не менее чудесных дня. Нам повезло – они пришлись на субботу и воскресенье, и Хелен не нужно было идти на работу.
