Черт, я люблю эту девушку!
– Это могло бы помочь. Ты сказал, что хочешь поработать над этим, и я подумала, что, возможно, смогла бы использовать свои связи, чтобы помочь. – Кеннеди говорит неуверенно, будто оправдывается, в первую очередь перед собой. – Но я не хотела грузить тебя этим. В общем, все здесь, на моем компьютере, если ты когда-нибудь захочешь… Но серьезно: я не давлю. Просто…
– Кенни.
Озабоченно нахмурив брови, она смотрит на меня.
– Спасибо. – Я провожу ладонью по ее волосам. – Это много для меня значит. Я подумывал заняться этим вопросом, может быть, даже поговорить с кем-нибудь. Я обязательно использую эти техники. И спасибо, что упростила текст для меня! Знаю, ты любишь всю эту медицинскую хрень, но это не мое.
Я наклоняюсь и целую ее.
– Тебе не обязательно делать это, если ты не готов. Но если захочешь с кем-нибудь поговорить, моя подруга будет рада созвониться с тобой по видеосвязи в любое время. Или посоветует, к кому из специалистов в Чикаго можно обратиться.
– Я люблю тебя.
Эти слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Ну и ладно. Это правда, и уже очень давно.
Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Ее губы приоткрываются, чтобы что-то сказать в ответ.
– Ты знаешь, что я люблю тебя, Кенни.
– Кеннеди Кей Родез, или как там тебя, черт возьми, теперь зовут! – кричит Коди из ледяной ванны. – Время вышло?
– Ради всего святого, Коди! Вообще не вовремя.
– Черт… – Кеннеди смотрит на часы на своем телефоне. – Да, ты молодец.
Как раз в этот момент, когда мы оба глядим на экран ее телефона, все еще в напряжении после моего признания, раздается звонок. Код города – 415. Из Сан-Франциско.
– Ответь, – прошу я.
Она переводит взгляд с меня на телефон, потом снова на меня.
– Возьми трубку, детка.
Кенни спрыгивает с массажного стола, оставляя свой ноутбук, и направляется к выходу. Перед тем как открыть дверь, она принимает вызов и подносит телефон к уху:
– Алло?
Затем тишина: я не слышу ее разговора. Не узнаю ее реакции, когда ей предложат эту работу. Все, что я могу, – лишь наблюдать через маленькое стеклянное окошко, как она расхаживает по коридору, прижимая телефон к уху.
Она улыбается, разговаривая с тем, кто ей звонит. Заметив, что я наблюдаю оттуда, где только что признался ей в любви, она отходит от двери и скрывается из виду.
– Ты в порядке, чувак? – спрашивает Трэв.
Стуча зубами, Коди отвечает:
– Чертовски замерз и не могу найти свои яйца, но я справлюсь.
– Не ты, придурок! Я спрашиваю у Исайи.
– Нет, – просто отвечаю я.
– Это из-за ее новой работы? – доходит до Коди.
Они оба подходят и встают передо мной. Я чувствую беспокойство в их взглядах, но все мое внимание приковано к происходящему в коридоре.
Я усмехаюсь, но в этом нет ничего смешного:
– Не знаю, почему я считал, что у нас больше времени.
– Может быть, они еще не приняли решение. И звонят, чтобы об этом сообщить. Возможно, хотят дождаться до конца сезона.
– Нет. – Я даже не пытаюсь убедить себя в обратном. Нутром чую, что это за звонок.
Трэв похлопывает меня по плечу, и они с Коди оставляют меня мучиться – эти пять минут кажутся мне самыми долгими в жизни.
Пока Кеннеди прикидывает, когда ей лучше съехать с квартиры и улететь на Западное побережье, я застываю на месте, ожидая, что она вернется и скажет мне: все кончено.
Мои друзья все еще в комнате, когда дверь, наконец, открывается. Эти красивые волосы цвета оберн… Я буду скучать по ее веснушкам.
Кеннеди стоит в дверях. Взглянув на меня, она говорит:
– Меня не взяли.
Кеннеди не взяли. Разве такое возможно?
В какой гребаной вселенной она не получила работу?
Это единственный вопрос, который я задаю себе последние двадцать четыре часа.
В смысле, они что, не познакомились с ней? Не заметили, какая она чертовски умная? Не осознали, какая она трудяга? Как усердно работает? Кенни была так близка к исполнению своей мечты, а теперь этого вот так просто не стало.
Последние двадцать четыре часа были странными. Я разрывался между сегодняшней игрой и наблюдением за тем, как Кеннеди притворяется, будто не расстроена. Размышляет об этом телефонном разговоре и том, что ждет нас в будущем. Я почти не спал.
С другой стороны, Кеннеди прошлой ночью отрубилась и спала, как младенец, у меня на груди. Похоже, она смирилась со своей судьбой быстрее, чем я. Либо это так, либо в детстве ей не позволяли показывать свое разочарование, и она не умеет его проявлять.
Это не укладывается у меня в голове. Я никогда не сомневался в том, что она уедет. Единственный вопрос, который я себе задавал, – как мне выжить, когда это случится.
Все, что мы делали, было ради этого. Брак. Притворство, которое не было таковым с моей стороны. Месяцы вынужденного проживания в одном гостиничном номере в ожидании ее собеседования.
Время, которое мы провели вместе, позволило мне по-настоящему узнать Кеннеди и влюбиться в нее. И я влюбился. Черт возьми, я люблю эту женщину!
А теперь она снова вынуждена работать на врача-сексиста, не видя света в конце туннеля и не имея возможности выбраться отсюда.
