Наш брак был игрой, ступенькой к лучшей жизни для нее. У нас был план. Но у меня есть и личный интерес. Моя первая реакция на эту новость – мысль о том, что нет худа без добра. Да, мне обидно за нее, но еще я чувствую огромное облегчение.
Кеннеди остается в Чикаго. Я в Чикаго. Между нами ничего не должно измениться. Мы продолжим то, что начали.
Если, конечно, она этого хочет. А я думаю, что так и есть: она хочет быть со мной.
И пускай Кенни ничего не ответила на мое признание в любви, но, во‐первых, я сказал ей эти слова по другой причине. Кроме того, она всегда была на несколько шагов позади меня в этих отношениях. Я влюбился в нее три года назад и буду совершенно счастлив подождать, пока она наверстает упущенное.
Но то, что она лишена возможности получить новый жизненный опыт в новом городе, не означает, что я не могу подарить ей его здесь. И пусть Кеннеди не признается, насколько расстроена, мое призвание – смешить людей. Особенно ее.
Постучав в дверь, я жду ответа. Думаю, сотрудница на ресепшене позвонит и сообщит, что я уже поднимаюсь, потому что должна была проверить, есть ли я в списке возможных гостей. Это шикарный дом. Полы выложены белым мрамором. Из динамиков в вестибюле звучит классическая музыка. Консьерж провожает меня на ее этаж.
– Кто там? – спрашивает она из-за двери своей квартиры.
– Кен, это я.
Первое, что я вижу, когда Кеннеди открывает дверь, – полное замешательство на ее лице.
– Что ты здесь делаешь? Я как раз собирала сумку, чтобы переночевать у тебя.
– Можно войти?
Ее взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как судорожно она сглатывает, распахивая дверь в квартиру и впуская меня внутрь.
Здесь безупречно чисто, если не считать нескольких газетных разворотов с незаконченными кроссвордами, брошенных на столике в прихожей. Как будто каждый раз, возвращаясь сюда, Кеннеди понимала, что была слишком занята, чтобы разгадать хоть один, отбрасывала его в сторону и больше никогда не брала в руки.
– Все в порядке? – спрашивает она.
– Да, а у тебя?
– Я в норме, – Кеннеди снова отмахивается от меня. – И не хочу об этом говорить.
Она так и не захотела это обсудить.
– Хорошо.
– Мне сегодня к тебе не приходить?
– Конечно, приходить! Ты думаешь, я смогу уснуть без тебя? Скорее всего, нет, но я даже не хочу это проверять.
Она удивленно улыбается.
– Я подумал, может быть, сегодня ты захочешь развлечься? Есть множество вещей, которые ты не делала ни разу в жизни. Например, ты ведь никогда раньше в День независимости не любовалась салютом над Нэви Пир в компании собственного мужа?
Поджав губы, я наблюдаю, как на ее лице появляетсяулыбка.
– Нет, такого со мной не случалось.
Подойдя к ней, я запускаю пальцы в волосы, слегка откидывая ее голову назад.
– Хочешь? – Я провожу большим пальцем по ее губам. – Но предупреждаю: там будет вся команда.
Она без колебаний кивает в ответ:
– Звучит идеально.
Многоквартирный дом Кеннеди возвышается над Нэви Пир, так что прогулка до него займет лишь несколько минут. На самом деле, судя по виду из ее окон, который я оценил, пока она переодевалась, салют будет виден из ее квартиры не хуже, чем с пирса.
Но после того, как Кеннеди отказали в работе, о которой она так отчаянно мечтала, я хочу, чтобы она повеселилась в компании людей, которые будут в восторге, узнав, что она остается.
Я держу ее за руку, и на ней та самая кепка, в которой она уехала в Калифорнию. Простая серая футболка, шорты из обрезанных джинсов и высокие кеды. Сегодня довольно сыро, хотя солнце только начинает клониться к закату. Прекрасный летний вечер в городе, который я люблю, с девушкой, которую я люблю, в компании команды, которую я люблю. Я счастливчик. Мне чертовски повезло, что она осталась.
Пробираясь сквозь толпу, я первым замечаю брата, который возвышается над остальными. Прислонившись к металлическим перилам спиной к воде, он поднимает руку, чтобы привлечь наше внимание.
– А вот и они.
– Я ничего не вижу, – говорит Кеннеди, приподнимаясь на цыпочки и пытаясь найти в толпе наших друзей.
Я изо всех сил стараюсь сдержать понимающую улыбку. Тщетно – она бьет меня в грудь:
– Заткнись.
– Привет, ребята! – говорит Миллер. Она держит Макса на руках, прислонившись спиной к моему брату.
– Сая.
– Привет, Букашечка!
– Парни у колеса обозрения. – Кай кивает в том направлении.
Я быстро чмокаю Макса в щеку, Миллер опускает его на землю и берет за руку Кеннеди, чтобы не потерять ее в толпе.
Моему племяннику, похоже, пришла в голову та же мысль, и он берет мою жену за другую руку, а затем – свою маму, с гордостью вставая между ними.
Кай посмеивается про себя, обнимает Миллер за плечи, и мы впятером идем вперед, выглядя как одна большая счастливая семья.
– Максик, малыш! – зовет Коди, приседая на корточки, чтобы оказаться на одном с ним уровне.
Мой племянник подбегает – если это можно так назвать – к нему, Коди подхватывает его на руки, и внимание команды сразу переключается на малыша. У кого-то из них назначены свидания, кто-то пришел один, но это не имеет значения: каждый из них улыбается Максу, дает ему пять или пытается рассмешить.
