– Учитывая, сколько народу пришло сегодня вечером, я не уверена, что что-то останется, но посмотрю, что смогу сделать.
Я оглядываюсь через плечо на переполненную гостиную, но Кеннеди и Макс по-прежнему не замечают моего присутствия, что чертовски раздражает: я всегда был любимчиком Макса и надеялся, что Кеннеди тоже начинаю интересовать.
– Я не знал, что Кенни здесь будет, – шепчу я Каю и Миллер.
На губах Миллер появляется понимающая улыбка.
– Я сказала, что ты придешь, и она спросила, можно ли ей присоединиться.
– Интересно.
– Я тоже так подумала.
– И она знала, что здесь будет бо́льшая часть команды?
Миллер кивает, на ее лице читается волнение.
Я жестом прошу ее нагнуться ко мне через кухонный стол и тихонько спрашиваю:
– Как думаешь, я ей нравлюсь?
– Господи, – смеется Кай. – Тебе уже тридцать один год. Возьми себя в руки! Где, черт возьми, мой самоуверенный младший братец, который запросто мог сказать девушке, что она ему понравилась? До сих пор не могу понять, как это у тебя так хорошо получалось.
– Исайя, – шепчет Миллер в ответ, – ты на ней женат. Я думаю, это дает тебе право спросить у своей жены, нравишься ли ты ей.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что Кеннеди наконец заметила меня. Ее карие глаза медленно фокусируются на мне, а за взглядом следует милая улыбка. Но Максу это не нравится: он дергает ее за щеки и снова просит внимания.
Малыш никогда не чувствовал себя комфортно с женщинами, пока не появилась Миллер. И, хотя Кеннеди знала моего племянника дольше и сидела с ним, когда моему брату нужна была помощь, Макс по-настоящему привязался к ней только в этом сезоне. Я его не виню. Когда речь заходит о Кеннеди, я полностью разделяю его чувства.
Пересекая комнату, я подхожу к ним и сажусь на корточки, чтобы оказаться на уровне их глаз.
– Извини, Максик. Ты не собираешься поздороваться со мной?
Он отрицательно качает головой, и на его губах появляется озорная улыбка, очень похожая на мою.
– Что? – спрашиваю я в притворном потрясении. – Но я же твой любимый дядя!
– Кен, – говорит он.
– Кеннеди – твоя тетя Кен, но это не значит, что я больше не твой любимый дядя.
– Или твой единственный дядя, если уж на то пошло, – бормочет Кеннеди себе под нос.
– Эй! – возражает с дивана Коди.
Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, но это не оказывает особого воздействия, и я понимаю, что смотрю на Кенни так, словно она чудо. Игривая улыбка, искорки в глазах – да она меня дразнит!
При этих словах Макс подается вперед, прижимается к Кеннеди, кладет голову ей на плечо и прячется от меня.
– Эй, парень, это
– Моя, – говорит он и хохочет.
Трэвис разражается смехом:
– Интересно, где, черт возьми, он этого нахватался, Родез.
Кеннеди кладет руку ребенку на спину и прижимается щекой к его макушке. Она делает это так непринужденно, как будто у нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы обнять другого человека.
Это мило. Чертовски мило.
Мы с Каем были вдвоем, пока не появился Макс. Конечно, ужасно, что мать бросила его на попечение моего брата, но в то же время это вселяло надежду. Наша семья всегда была небольшой, как будто мы боялись впустить в свой круг, а затем потерять кого-то еще, но потом появился Макс, и этот круг стал шире. Появилась Миллер, появился Монти. Хотя я думаю, что Монти пробрался в нашу семью задолго до того, как мой брат начал встречаться с его дочерью.
А теперь еще и Кеннеди, которая рассматривает наш брак как временный и удобный. Не буду врать: мне кажется, ей самое место здесь, в доме моего брата, с остальной частью команды и с кольцом моей матери на пальце.
– Ладно, – уступаю я. – Тебе повезло, что я очень сильно люблю тебя, Букашечка, потому что вряд ли разделил бы ее внимание с кем-то еще.
– Макс, – окликает мой брат, направляясь к нам через комнату, – пора готовиться ко сну.
– Нет! – племянник отворачивается, пряча лицо от отца, уткнувшись в плечо.
– Давай, Букашечка. Пожелай спокойной ночи тете и дяде. И всем остальным тоже.
– Монни!
– Да. Дедушка Монти уже в пути. Мы попросим его почитать тебе сказку перед сном, хорошо?
Лицо Макса озаряет улыбка, потому что он любит Монти.
Я с трудом могу называть Монти дедушкой, сохраняя невозмутимый вид. Ему за сорок, он – гора мышц, покрыт татуировками и чертовски пугающ, если вы его не знаете. Но у его приемной дочери теперь есть приемный сын, и, хотя они не состоят в кровном родстве, Монти очень похож на дедушку Макса.
Я обязательно буду напоминать Монти об этом как можно чаще. Например, перед всей командой или когда мне захочется повалять дурака.
– О, дедушка приедет? – спрашивает Трэвис.
– Не могу дождаться, когда увижу дедушку Монти, – вмешиваюсь я.
– Но сначала нужно принять ванну, – продолжает мой брат. – Так что стоит начать прямо сейчас, как думаешь?
Ярко-голубые глаза Макса изучают Кеннеди, чтобы узнать ее мнение, и она радостно кивает как будто это лучшая идея на свете.
Похоже, это не тот ответ, которого Макс ожидал, поэтому он переключает свое внимание на меня.
