Обманный бросок полностью

Белое ниспадающее до пола платье с глубоким вырезом на спине, расшитое бисером, облегает каждый сантиметр ее тела. Ткань оборачивается вокруг шеи, где Кеннеди придерживает ее, пока я не застегну замок. Волосы моей жены завиты крупными волнами и заколоты на одну сторону, как она обычно делает, когда наряжается, а все украшения серебряные, за исключением золотого кольца с фиолетовым камнем на безымянном пальце левой руки.

Кеннеди сосредоточенно смотрит в пол, придерживая подол платья, и не понимает, что я, черт возьми, потерял дар речи и не двигаюсь, приклеившись задницей к раковине, потому что эта женщина – самая потрясающая из всех, кого я когда-либо видел, и до сих пор не понимаю, как мне повезло называть ее своей женой, даже если она считает, что это временно.

– Из-за всего этого бисера молния слишком тугая. Ее нужно хорошенько затянуть.

Я мотаю головой из стороны в сторону.

– Будь моя воля, я бы ее и не застегивал.

Наконец Кеннеди поднимает взгляд, и на ее лице появляется улыбка.

– Либо я выйду в этом наряде, болтающемся у меня на бедрах, либо ты поможешь застегнуть молнию, но предупреждаю, Родез: лифчика на мне нет.

Черт побери. Эти слова действуют прямо на мой член, и, хотя я разодет в пух и прах и увенчан гребаным галстуком, все тело без проблем возбуждается при мысли, что моя жена ходит без лифчика в этом платье с открытой спиной.

– Ну уж нет! – Я обнимаю Кеннеди, которая стоит ко мне спиной, и мы оба замираем перед зеркалом. – Когда я впервые увижу тебя полностью обнаженной, я, черт возьми, точно ни с кем не захочу разделить это зрелище.

В зеркале я наблюдаю, как Кенни сдерживает улыбку. Затем мой взгляд скользит вниз по ее спине, усыпанной веснушками до самых бедер, скрытых обтягивающим платьем. Я смотрю, как изящные пальчики удерживают застежку, и не могу не обратить внимание на то место, где платье должно быть застегнуто на молнию: мне открывается великолепный вид на поясницу и верхнюю часть ягодиц Кеннеди. Я не в силах отвести глаз от ее бедер, от этого платья с открытой спиной, дразнящего меня.

Господи, она выглядит потрясающе!

Вне работы Кеннеди предпочитает одежду черного и белого цветов, нейтральные оттенки. И хотя я считал, что ей пойдут все цвета в мире, теперь понимаю, как она хороша в этих простых тонах. Я могу определить их самостоятельно, и они служат для нее прекрасным фоном: не портят впечатление, а наоборот, подчеркивают ее красоту.

– Я не могу застегнуть молнию, и пуговицы здесь такие неудобные…

Одной рукой я аккуратно перекидываю ее волосы через плечо, а затем перехватываю два конца тонкой ткани и продеваю маленькие атласные пуговки в петли, застегивая платье.

Я наблюдаю, как дыхание Кеннеди замирает, когда я провожу подушечками пальцев по мягкому изгибу ее позвоночника, не торопясь нащупывая молнию. Запускаю пальцы под ткань, позволяя костяшкам коснуться ее поясницы. Я стараюсь сохранять контакт все время, пока медленно застегиваю молнию, и не теряю его, обеими руками разглаживая уже застегнутое платье, а затем обхватываю ее за бедра и притягиваю спиной к себе.

Она расслабляется у меня на груди, и мы встречаемся взглядами в зеркале.

– Красивая, – шепчу я. Мы стоим в том же туалете, где встретились в первый раз.

Кеннеди отводит взгляд, продолжая прижиматься ко мне.

– Я никогда раньше не видела тебя таким нарядным. Мы выглядим почти как…

Она в белом платье. Я в черном костюме.

– Как будто собираемся пожениться? – заканчиваю я за нее.

Ее карие глаза в отражении медленно находят мои.

Вот как это могло бы выглядеть. Это должно было выглядеть так, но я бы ни на что не променял ее наряд, когда она в белом мини-платье, джинсовой куртке и кедах на платформе шла со мной к алтарю.

Кеннеди окидывает нас взглядом, наблюдая, оценивая. В этом взгляде нет ничего сексуального. Это вызывает любопытство. Я кончиками пальцев стискиваю ее бедро.

– О чем ты думаешь?

– Я безумно благодарна тебе за то, что мне не пришлось выходить замуж за Коннора.

Но благодарна ли ты за то, что теперь замужем за мной?

Этот вопрос вертится у меня на языке, когда в кармане вибрирует телефон, нарушая этот чудесный момент.

Кай: Понимаю, что тебе очень этого не хочется, но мы должны начинать, пока Макс не заснул. Вы идете?

Я прерывисто выдыхаю.

– Ты готова?

Кеннеди складывает свои вещи и оставляет их на раковине, чтобы забрать позже. Поскольку этим туалетом пользуемся только мы, можно с уверенностью предположить, что весь вечер они будут в безопасности.

Придерживая дверь, я позволяю ей выйти первой.

Я следую за Кеннеди к скамейке запасных, поднимаюсь по лестнице и выхожу на газон. Моя ладонь касается ее поясницы, когда мы проходим мимо грязных участков, безмолвно напоминая ей, чтобы она подобрала платье и не запачкала подол. Несмотря на каблуки, Кеннеди все равно достает мне только до груди, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не подхватить ее на руки.