– Миллер. – На лице Кая появляется улыбка, когда он смотрит на нее. – Черт возьми, я люблю эту сумасшедшую женщину! – В толпе раздается негромкий смех. – Ты – второе величайшее событие, которое случилось со мной. Знаю, ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю это, потому что чувствуешь то же самое. – Миллер быстро кивает в знак согласия, поднимая на него глаза. – Кто бы мог подумать, что всего одна поездка в лифте приведет нас туда, где мы находимся сегодня? – Он усмехается, вспоминая об этом. – Спасибо, что любишь меня! Спасибо, что любишь Макса. Спасибо, что вернулась домой, когда была готова. Спасибо тебе за то, что заставляешь меня смеяться, когда я забываю об этом. И спасибо за то, что поддерживаешь мои мечты, следуя за своими. Ты – абсолютный свет моей жизни, и я не могу поверить, что проведу с тобой остаток своих дней.
Миллер вытирает щеки, как и ее отец. Как и половина зрителей, когда говорит мой брат. Но я сдерживаюсь. Колени подкашиваются, в горле стоит ком. Я не хочу, чтобы команда видела меня таким. Они никогда не видели меня таким. Я веселый. Глупый. Тот, кого ничто не может вывести из равновесия. Но я не знаю, как, черт возьми, сдержаться, когда я в курсе, что будет дальше.
– Учитывая вышесказанное… – продолжает Кай. – У нас с Миллер есть несколько новых мечтаний, к которым мы с нетерпением стремимся. За эти годы я несколько раз поднимал вопрос о выходе на пенсию, но в основном это было связано с желанием освободить время, чтобы заниматься своими обязанностями. Я чувствовал себя увязшим в рутине и думал, что не способен все совмещать.
Кай замолкает, глядя прямо на меня. Мы говорили об этом совсем недавно. Я знал, что скоро он объявит о своем решении, но от этого мне не легче.
– Я официально объявляю о своем уходе из профессионального бейсбола. – По толпе проносится ропот, но Кай продолжает: – Но я хочу, чтобы вы знали: это не потому, что я чувствую себя загнанным в угол или пытаюсь выкроить достаточно времени, чтобы позаботиться об остальных. Я с огромной радостью оставляю карьеру, которую так люблю, чтобы заняться тем, что мне нравится еще больше, – чтобы быть рядом со своей семьей. Я с нетерпением жду возможности поддержать мою будущую жену в ее работе и подарить Максу братьев и сестер.
Кай смеется, хоть и немного сдавленно, и напряжение в толпе спадает.
– Для меня большая честь, что я оставляю бейсбол и становлюсь настоящим мужем и отцом. Бейсбол – самая любимая работа, которая у меня когда-либо была.
Зрители аплодируют ему, но я не могу. Я рад за Кая. Рад за Макса и Миллер. Но я играю в бейсбол со своим братом уже почти тридцать лет, и не знаю, как продолжать без него.
Он поднимает руку, чтобы успокоить собравшихся.
– Есть еще один человек, к которому я должен обратиться.
Он переключает внимание на меня, но тут же отводит взгляд, чтобы собраться с силами, вцепившись в трибуну обеими руками и опустив голову. Когда Кай снова поднимает глаза, становится ясно, что несколько слезинок катятся по его щекам.
– Есть одна-единственная причина, по которой я всю свою жизнь люблю эту игру. Это не победа, не страйк-ауты, не болельщики и не слава. Я полюбил бейсбол благодаря своему брату. Исайе было четыре года, а мне – шесть, когда мы впервые присоединились к одной команде ти-болла [29]. Формально он был еще слишком маленьким, но я сказал маме, что не буду играть, если брата не будет рядом. И с тех пор у нас так и повелось: мы всегда вместе.
Прикусив губу, я киваю в знак согласия, ощущая острое жжение в носу и резь в глазах. Я не хочу показывать свои эмоции всем этим людям. Хочу спрятаться в туалете, остаться со своими слезами один на один.
Но когда Кеннеди берет меня за руку и ободряюще сжимает ладонь, я больше не могу сдерживаться.
Я быстро оцениваю обстановку: владельцы команды за нами не наблюдают, на меня смотрит только она. Кеннеди рядом со мной. И когда по щеке скатывается первая слеза, я крепче сжимаю ее руку.
– Ненавижу тебя за это, – одними губами говорю я своему брату, стоящему на сцене.
Кай смеется, но слезы продолжают течь по его щекам, потому что он никогда не боялся признаться, что ему грустно или тяжело.
– Как бы я ни любил бейсбол, больше всего я буду скучать по тебе. Мне нравится играть с тобой на одном поле. Путешествовать с тобой. Проводить вместе каждый божий день. Как же мне повезло, что у меня есть лучший друг и брат одновременно! Есть вещи, которые никто, кроме нас, не поймет. То, что мы пережили. Люди, которых мы потеряли… И все это время нашей целью было находиться здесь, в этой лиге, вместе. Что ж, мы сделали это, младший брат: ты и я. И ты был прав. Приятно, когда все заканчивается вот так.
Сдавленные рыдания сотрясают мою грудь, но я сдерживаю их. Однако это никак не помогает унять слезы, текущие по моим щекам. Даже не хочу знать, что подумают товарищи по команде, увидев меня в таком состоянии.
Но это беспокойство улетучивается, когда краем глаза я замечаю, как Кеннеди проводит ладонью по лицу, все еще держа меня другой рукой.
