– И ты тоже! – Кеннеди обнимает Миллер сзади за плечи, наклоняется и целует Макса в макушку, как будто это абсолютно естественно для нее. Затем она садится на свое место, оставляя для меня свободный стул рядом.
Миллер встает с колен моего брата и пересаживается на стул, и они с Кеннеди склоняются над моим пустым креслом, чтобы поболтать.
– Ты готов? – тихо спрашивает Кай, выпрямляясь в полный рост.
Я сухо усмехаюсь:
– Нет.
Он изучает меня.
– Скажи мне правду, Исайя. Ты с этим справишься?
– Кай, если это сделает тебя счастливым, я сумею с этим справиться.
Милая улыбка появляется в уголках его губ, и он кивает.
– Да. Это сделает меня счастливым.
– Тогда вперед! Это все, чего я когда-либо хотел для тебя.
Он обхватывает меня за затылок и притягивает к себе, чтобы обнять.
– Я люблю тебя, малыш!
– Я тоже тебя люблю.
– Спасибо тебе за все.
– Черт, – выдыхаю я. – Не начинай!
– Кай, – произносит кто-то, и мы расходимся, – ты готов?
Он кивает, проводит рукой по волосам Макса, наклоняется, чтобы поцеловать Миллер, и следует за ведущим на сцену.
Мы занимаем свои места: Кеннеди слева от меня, Миллер – справа, а Монти и Макс – напротив.
Артур Ремингтон произносит несколько слов, приветствуя публику и представляя моего брата, прежде чем отойти в сторону и уступить ему место на сцене.
Кай откашливается, наклоняется к микрофону, достает из кармана пиджака свои записи и кладет руки по обе стороны от трибуны.
– Прежде всего я хочу поблагодарить семью Ремингтонов за организацию этого вечера. Раньше я работал в разных командах, товарищи рассказывали мне о своем опыте, и нет сомнений: нам повезло, что владельцы нашего клуба так щедры. Спасибо вам!
Брат делает паузу, хлопая в ладоши, чтобы толпа присоединилась к нему, и как только все стихает, продолжает:
– Я хочу сказать спасибо всем, кто нашел время прийти сюда сегодня вечером. Моим товарищам по команде, которые не были в восторге от необходимости надеть смокинги.
Толпа смеется.
– Сотрудникам команды, без которых мы не смогли бы играть в бейсбол, и моей семье, которая является центром моего мира. – Его внимание переключается на Миллер. – Три тысячи страйк-аутов – это рубеж, которого я никогда не мечтал достичь. Несколько легендарных игроков сделали это до меня, и я бы не осмелился поставить себя рядом с ними. Но эти игроки помогли мне оказаться здесь сегодня вечером, поэтому я хочу сказать огромное спасибо девятнадцати парням, которые выбили три тысячи страйк-аутов до меня. – Он переходит к следующей шпаргалке. – Некоторые из вас – игроки, которых я боготворил с детства, и я точно знаю, что меня бы здесь не было, если бы вы не подарили мне мечту играть.
Кай глубоко вздыхает.
– Моему сыну, – он с улыбкой смотрит на Макса, – который вот-вот заснет на плече у Монти, потому что ему давно пора спать. Ты, безусловно, лучшее, что когда-либо случалось со мной. Когда-то я думал, что цель моей жизни – играть, возможно, побить несколько рекордов, и надеялся, что смогу заниматься этим достаточно долго, чтобы я насытился, но я еще никогда так не ошибался. Ты – все, что мне нужно, хотя я об этом и не подозревал, и ты приносишь радость и смысл в мою жизнь каждый божий день.
Краем глаза я замечаю, как Миллер вытирает слезы.
– Я не мог бы придумать лучшей компании для воспитания моего сына. – Кай кивает, оглядывая наших товарищей по команде. – У меня не хватит слов, чтобы поблагодарить всех «Воинов» за то, что они помогли мне пережить первый год Макса. Когда я не понимал, что, черт возьми, делаю, вы были рядом, предлагали посидеть с ребенком и приносили мне продукты. Коди даже научился менять подгузники, и я не уверен, что он когда-нибудь до конца простит меня за это.
Все снова смеются.
– Но самым главным человеком, который помог мне в тот год, был наш тренер. – Брат указывает на Монти. – До того, как перейти в Чикаго, я привык играть под руководством полевых менеджеров или тренеров, которые просто выполняли свою работу. Не беспокоились и не заботились об игроках, если дело не касалось игры. Но этот парень, – Кай кашляет, и я понимаю, что он пытается сдержать эмоции, – этот парень – не только мой тренер, но и собеседник, он как отец для нас с братом, а самое главное – он мой друг. Я не знаю никого лучше Эммета Монтгомери и всегда буду благодарен «Воинам» за то, что они взяли в команду моего брата, потому что именно по этой причине я здесь. Именно здесь мне довелось встретиться с Эмметом и с его дочерью. И, к счастью для Монти, теперь он со мной навсегда: не только как тренер, но и – в будущем – как тесть.
Монти кивает, усмехаясь, и укачивает Макса, но все замечают слезы на его глазах.
