Обманный бросок полностью

– У вас все в порядке? – спрашивает подошедший охранник.

– Нет. Ему нужно уйти.

– Я же ничего не сделал!

– Выведите его отсюда.

– Исайя, – говорю я, пытаясь его урезонить.

– Пожалуйста, – обращается Исайя только к охраннику, умоляя его взглядом, – уберите его отсюда, пока я не наделал глупостей.

– Вы слышали, что он сказал. – Охранник протягивает руку, указывая на выход.

– Я не сделал ничего плохого, – возражает Винсент.

– Ну, это церемония награждения его брата, и я работаю на команду, так что вы должны уйти.

Охранник провожает Винсента к выходу.

В воздухе повисает неловкое напряжение, другие люди в баре смотрят на нас. И Исайя злится.

– Исайя, это…

– Я не хочу сейчас об этом говорить.

Он произносит это тихо, чтобы слышала только я, а потом как ни в чем не бывало застегивает пиджак и уходит, быстро увеличивая расстояние между нами. Он пересекает поле и в мгновение ока оказывается у скамейки запасных и продолжает удаляться.

Я застываю в недоумении, а потом срываюсь с места и бросаюсь за ним.

– Исайя! – кричу я, влетая за ним в помещение, где мы остаемся только вдвоем.

Он не останавливается, продолжая идти по коридору, ведущему к раздевалке.

– Что с тобой? Какого черта ты так разозлился?

Эти слова наконец останавливают его, он поворачивается ко мне, на его лице написаны гнев и обида.

– Что со мной? – Исайя горько усмехается. – О, не знаю. Мой брат только что объявил об уходе на пенсию, и я сейчас в полном раздрае, Кеннеди. И да, я понимаю: ты тоже уходишь. Но если хочешь заниматься этим дерьмом, пока мы еще женаты, – он указывает в сторону поля и бара, откуда мы только что пришли, – можешь прямо сейчас подавать документы на развод.

Это заставляет меня застыть на месте. Ноги прирастают к полу.

– Что?

– Ты меня слышала. – Он ослабляет галстук на шее. – Я понимаю, что это значит для тебя. Знаю, что после меня ты будешь встречаться с другими. Но я чертовски уверен, что этого не будет, пока мы еще женаты.

– Я ничего не сделала!

Голос меня выдает, и разочарование усиливается, потому что все это время, пока другой мужчина ко мне приставал, я думала об Исайе и хотела, чтобы это был он.

Но я не могу это признать, поэтому снова перекладываю вину на него.

– Я не хотела, чтобы он был рядом. Не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Но ты не можешь стоять здесь и говорить, что не прикоснулся ни к одной девушке с тех пор, как мы вернулись из Вегаса.

Исайя вскидывает голову:

– Проклятье! Ты что, надо мной издеваешься?

– И мы не договаривались, что ты не можешь этого делать. Я просто хочу сказать, что ты не можешь запретить мне невинно беседовать с кем-то, когда сам…

– Когда я что, Кеннеди? – Он говорит громко и сердито. – Когда я постоянно думаю о тебе? Когда я делаю все возможное, чтобы ты обратила на меня внимание? Или когда я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не прикасаться к другим женщинам? Потому что я и пальцем не тронул никого, кроме тебя. Ни разу. И не только с тех пор, как мы поженились. Я даже не взглянул ни на одну другую женщину с того дня, как узнал, что ты разорвала помолвку. Я бы ждал тебя с дня нашего знакомства, если бы знал, что ты не любишь своего жениха. Долгие годы я думал, что ты счастлива с другим. Но узнал об этом только десять месяцев назад, Кен. Последние десять месяцев я считал, что у меня есть реальный шанс, поэтому старался изо всех сил. Я ждал, что ты меня заметишь, и продолжал бы ждать всю оставшуюся жизнь, если бы думал, что у меня есть шанс быть с тобой. Но это не так, верно? Этого шанса у меня никогда не было.

Я ошеломленно молчу, застыв посреди коридора. Позади меня поле, впереди – он.

– Боже… – Его вздох полон боли. – Почему ты этого не видишь? Почему не замечаешь меня?

Я… я не знаю, что сказать и сделать. Все, что я знала об этом человеке, сегодня перевернулось с ног на голову. Хотя, похоже, все изменилось за последние недели.

Я помню тот день, когда Исайя узнал о моей неудачной помолвке. К тому времени я уже несколько месяцев не носила то броское кольцо, но он понял это только воскресным днем в тренажерном зале.

Исайя напугал меня, когда я разминала его мышцы: схватил за левую руку, чтобы осмотреть безымянный палец. Он быстро спросил, все ли в порядке, и, как только я ответила да, лицо этого парня засияло, словно рождественская елка. Тогда я не знала того, что знаю сейчас: тогда он полностью изменил свои привычки – или вернулся к прежнему Исайе, если верить тому, что рассказал мне сегодня его брат.

Из-за меня. Из-за мечты о том, чтобы я захотела быть с ним.

Мне никогда не было так комфортно. Никогда так ни к кому не тянуло. Мне никогда не хотелось прикасаться к кому-нибудь так, как к Исайе. И чтобы кто-то прикасался ко мне так, как делает он. Никогда не хотелось быть рядом с кем-то, кто так сильно притягивает меня к себе.

Что, черт возьми, я делаю?

Как будто все это время, что мы провели вместе, я тренировалась ради того, чтобы кто-нибудь меня захотел, а он все это время был рядом и ждал.

Возможно, я слишком долго была слепа, но теперь прозрела. Я вижу его.

Подняв голову, Исайя тяжело выдыхает.