Моя уравновешенная девочка никогда не плачет. Однажды, в день нашего знакомства, она чуть не разрыдалась, но с тех пор – ни разу. А теперь она плачет из-за меня.
– Ты в порядке? – шепчу я.
Кеннеди бросает на меня взгляд, говорящий, что она расстроена из-за меня, и подносит мою руку к губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони, прежде чем положить ее себе на колени и накрыть другой рукой.
Я рад, что Кенни не спросила, в порядке ли я, потому что единственный возможный ответ – это «нет». Я совершенно не в порядке.
Мой брат покидает команду в следующем сезоне, и она – тоже.
– Итак, я хотел сказать вам все это сейчас, – продолжает Кай, – прежде чем публично заявлю о своем решении завтра. Это мой последний сезон, и я собираюсь наслаждаться каждой оставшейся минутой. Спасибо вам!
С коктейлем в руке я наблюдаю за Исайей и Миллер на танцполе. Кай был так занят после своего выступления, общаясь с товарищами и персоналом, что Исайя решил пригласить Миллер на танец.
Они легко сдружились. Полагаю, потому что чем-то похожи. Свободные духом, относительно покладистые, знают, как стать душой компании, если это необходимо. Очевидно, как сильно они заботятся друг о друге, и их связь крепнет благодаря тому, что каждый из них заботится о Кае.
Герой дня благодарит очередного обладателя абонемента на весь сезон, поворачивается к танцполу и видит своих брата и невесту. Он улыбается, а затем обращает внимание на меня.
– Отлично выглядишь, Кен, – говорит Кай, пересекая танцпол и чокаясь своей стеклянной бутылкой с моим бокалом.
– На пенсию, да?
– Пора. В следующем году мне исполнится тридцать четыре. Я не хочу стать одним из тех парней, которые пытаются играть дольше, чем позволяет рука. Хочу иметь возможность заниматься детьми, и, честно говоря, всякий раз, когда я на поле, хочу оказаться дома. Это кажется правильным.
– Не нужно ничего объяснять. Я думаю, тебе повезло: рядом есть дорогие тебе люди, и ты хочешь быть с ними. Каждая женщина мечтает, чтобы о ней говорили так, как ты говоришь о Миллер. По крайней мере, это мое мнение.
Я чувствую, что он искоса наблюдает за мной.
Я позволяю намеку повиснуть в воздухе, но не соглашаюсь. Ни на словах, ни про себя.
– Что ты имел в виду? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему. – В своей речи, когда обращался к Исайе. Что ты имел в виду, сказав, что он был прав? Что было приятно закончить все таким образом?
Кай тихо посмеивается.
– Много лет назад мы часто говорили о том, как однажды выйдем на пенсию. Я был в ужасе от этой идеи, потому что бейсбол – это вся моя жизнь. Все, чего я когда-либо хотел и ради чего трудился. Но Исайя сказал, что с нетерпением ждет этого момента. «Представь, что, когда все это закончится, – говорил он, – ты встретишь свою любовь, и она будет дома ждать тебя с работы, и вы будете вместе всю жизнь. Подумай, как это здорово». – Кай улыбается, наблюдая за Миллер на танцполе. – Он был прав. Это действительно чертовски здорово.
Я в замешательстве прищуриваюсь.
– Ты не всегда знал, что хочешь такой жизни?
– Конечно, нет! В те дни я вообще о таком не думал. После того, как Исайя попал в лигу, я хотел только веселиться и ни о чем не беспокоиться. Я пытался наверстать прошлое – те годы, когда мне не довелось побыть ребенком. И совсем не задумывался о будущем, в отличие от Исайи. А он мечтал об этом…
Я резко вскидываю голову:
– И о чем конкретно он мечтал?
– О семье. О том, чтобы найти своего человека. Обо всей этой бытовухе, которой я как раз собираюсь заниматься.
– Исайя Родез? – Я недоверчиво смеюсь. – Когда-то он этого хотел?
– И все еще хочет. – Кай произносит эти слова так, словно это очевидно для всех.
Но Исайя – плейбой. Конечно, я видела его серьезным и ранимым, но это совсем не значит, что однажды он остановится на одной женщине. Да, со мной Исайя был терпеливым и понимающим, но что с этого?
Кажется, что все мои убеждения вот-вот рухнут, если Исайя Родез действительно хочет остепениться.
Кай поворачивается ко мне.
– Возможно, ты этого не знаешь, но Исайя – парень, который ценит отношения. Все его отношения были серьезными. Он преданный и верный. Я ни разу не заметил, чтобы он смотрел налево. Эти же качества делают его хорошим другом. И да, ему всегда нравилась стабильность в отношениях. Ну, до поры.
Мое внимание переключается с Кая на его брата на танцполе. Миллер что-то говорит Исайе, и он смеется, а родинка возле правого глаза исчезает из-за улыбки.
Я много раз смотрела на Исайю раньше, но, если то, о чем говорит Кай, правда, никогда не видела его настоящего. Конечно, Кай мог и солгать ради брата, но я нутром чую, что это не так. И начинаю сомневаться еще сильнее…
– Но почему он изменился?
Кай со стоном запрокидывает голову, бросая быстрый взгляд на брата.
– Он убьет меня, если я тебе расскажу.
– Все равно скажи.
– Черт возьми, Кен! Ты же занимаешься медициной! Однако тебя совершенно не волнует мое здоровье.
– Дружище, позволь мне побыть эгоисткой в этом вопросе.
Кай покорно вздыхает.
