В глубине души Олеся не хотела, чтобы они нашли Эрика. То, что она чувствовала к нему, мешало ей мыслить рационально. Правильно. Олеся хотела спасти Эрика, успокоиться и через какое-то время поговорить обо всем случившемся.
Она хотела ему помочь, но сейчас сама не знала, как это сделать.
Услышав шаги, Олеся попыталась идти быстрее. Это был не Эрик там, внизу, она точно знала.
– Кто здесь? – позвала Олеся.
– Полиция, – раздался грубый мужской голос. Вскоре Олеся увидела молодого мужчину в форме с пистолетом в руке. Он подошел к Олесе, помог ей идти дальше, придерживая за руку. – Все в порядке? Кто вы?
– Я… Есения. Есения Чехова, – неуверенно произнесла она. Мужчина внимательно осмотрел ее, казалось, что эти слова ему ни о чем не говорили. Лишь через несколько секунд он кивнул.
Когда мужчина помог Олесе выйти из школы, они оба остановились. Перед машиной в свете фар лежал другой мужчина в форме. В полицейской форме. Олеся не видела, дышит ли он. Перед глазами все плыло.
– Стоять! Руки за голову! – крикнул полицейский, отпуская Олесю. Она рухнула на холодную землю. Дождь прекратился. Но слякоть осталась.
– Олеся, пойдем домой.
Олеся и ответить ничего не успела. Прогремел выстрел, и она вздрогнула от неожиданности. Мужчина рядом с ней пошатнулся, но выстрелил в ответ. То ли он плохо целился, то ли Эрику просто повезло, но пуля попала в лобовое стекло служебного автомобиля.
Раздраженно закричав, Эрик снова нажал на спусковой крючок и выпустил всю обойму в полицейского, который помог Олесе выйти. Олеся сжалась на земле, обхватила голову руками. Пули свистели в воздухе, попадали в штукатурку здания, в тело мужчины. Пролетали на опасной близости от Олеси, но чудом ее не задевали. Две пули, выпущенные из пистолета полицейского, попали Эрику в живот. Тот качнулся, схватился рукой за рану.
Раздался еще один выстрел, и полицейский резко вздрогнул, его руки опустились, и пистолет выпал к ногам Олеси. Сам мужчина рухнул на землю, глаза его остались открытыми.
Отбросив уже бесполезный пистолет в сторону, Эрик сделал шаг в сторону Олеси и упал на колени. Ругаясь и хватаясь руками за рану на животе, он пытался подняться.
Очнувшись, Олеся схватила пистолет с земли и крепко взяла его в руки. Она не знала, есть ли там пули. Боялась вообще держать оружие в руках. Она никогда не стреляла. Знала это, ведь уже все помнила.
– Олеся… прошу, пошли домой, – прошипел Эрик, сидя на земле и смотря на нее. Сквозь пальцы просачивалась кровь, Эрик надавливал на рану сильнее.
– Не подходи ко мне, – повторила Олеся, пытаясь приподняться. – Зачем ты это все делаешь? Зачем?
– Я люблю тебя. Ты это знаешь. Я хочу быть с тобой, – прикрыв глаза, Эрик снова попытался подняться. С трудом, но он приподнялся на четвереньки и, придерживая рану одной рукой, подполз ближе к Олесе.
– Ты меня не любишь. Как меня зовут, Эрик? Как меня зовут? Как зовут ту, которую ты любишь?
– Я буду звать тебя так, как ты захочешь…
– Как меня зовут? – громче повторила Олеся, глядя в его голубые глаза. Уже не такие яркие, как прежде. – Мое имя. Назови мое имя, Эрик. Пожалуйста, назови его.
– Есения. Это твое имя, – услышав ответ, Олеся заплакала.
Грязной ладонью она размазывала слезы по щекам, но взгляда от Эрика не отводила.
– Почему ты не сказал мне правду? – спросила она. Направив пистолет на Эрика, она продолжила: – Не двигайся. Пожалуйста. Я выстрелю.
– Потому что… потому что ты бы меня не полюбила тогда. Ты меня никогда не замечала, – прошептал он, и Олеся увидела на его губах кровь. – Ты не выстрелишь в меня.
– Я влюбилась в тебя! – крикнула Олеся, не переставая плакать. – Я полюбила тебя. Ты сам все испортил, Эрик.
– Я лишь хотел, чтоб ты перестала отвлекаться на все это. Забывать о нашей жизни вместе, – тихо произнес Эрик. Олеся видела, как он слабел, и от этого ее сердце разрывалось.
– Ты сам все испортил! – повторила она, смотря на него и не опуская пистолет. – Я все вспомнила. Вспомнила и то, почему ты пахнешь цветами. Ты мне их подарил. В день, когда все случилось, ты подарил мне цветы. Почему все произошло так? Почему нельзя было просто поговорить…
– Да потому что ты не обращала на меня внимания! Ты боялась меня и не хотела иметь со мной ничего общего! – не замечая боли от ран, Эрик пытался двигаться ближе к Олесе. Он нуждался в ней. Чувствовал, что надолго его не хватит, и хотел в последний раз коснуться ее кожи.
– Ты напугал меня. Нельзя пытаться понравиться девушке, запугивая ее, – прохрипела Олеся. – Нельзя бить ее. Подкладывать под других мужиков, а потом говорить о любви. Ты меня не любил.
– Это просто ты не ценишь… как всегда, – прошипел Эрик, с трудом вставая на одно колено и поднимаясь на ноги. Кровь капала на землю, одежда была насквозь пропитана ею.
– Не вини меня в том, что ты сам испортил.
Каждое слово било Эрика в грудь. Но еще больше страдала сама Олеся, ведь она полюбила его. Возможно, не так сильно, как ее любил сам Эрик, но чувства точно были.
