В ту ночь Олеся уснула в машине. И Эрик… Дима приснился ей впервые. Они сидели на берегу моря и разговаривали. Он рассказал ей о своей семье. Все то, что она читала, она услышала от него, а еще много другого. Более страшного. Того, что никто не должен был пережить. Она слушала, прижавшись щекой к его груди. Олеся слышала биение его сердца, чувствовала тепло его тела и видела, как последние солнечные лучи скрывались за гладью спокойного темного моря. Она была спокойна и счастлива.
Олеся узнала про его похороны случайно: проболталась Даша. Подруга долго отговаривала Олесю куда-то ехать, но та была непреклонна. Она хотела попрощаться. Если не с тем, с кем жила последние недели, то с тем, кого полюбила.
Они поехали вдвоем. На улице было жарко и ветрено. Нужное место нашли не сразу, подсказал сторож, что где-то там, на отшибе, будут парня хоронить. Когда они пришли, все было закончено. Стоял простой крест на небольшом бугре сырой земли. Олеся поставила фотографию и долго смотрела на нее. Она сама ее сделала, когда у них все было хорошо. Тот смотрел на нее и улыбался. Она помнила тот день. Помнила все дни, когда они были счастливы.
Всю дорогу до дома они молчали, даже музыку не включали. Разговорились лишь дома, когда мать Олеси ушла, давая возможность подругам побыть вдвоем. Даша хотела поговорить про Максимова, излить душу. Да и этим разговором она хотела отвлечь подругу от всего того кошмара, который с ней происходил.
– Я догадывалась. Не с тобой, так с другой. Он ведь… такой красивый. Девочки на него всегда вешались, – Олеся даже не была удивлена. Приняла слова о предательстве подруги со спокойным выражением лица, сделала глоток чая и посмотрела на Дашу так, словно все это глупости. Для Олеси все так и было. Жизнь, которая была у нее в этом городе раньше, стала для нее одной большой глупостью.
– Я рада, конечно, что ты так отреагировала, но я думала, ты обидишься. Или накричишь на меня. Я ведь спала с ним, Есь. – Олеся слегка дернулась. Ее давно так никто не называл. Только Тоша еще в школе, а потом никто. Да и не Есения она сейчас.
– Ты ведь его любила. А из-за любви все мы делаем ошибки.
– Да, но… я не хочу, чтобы ты злилась на меня из-за него. Все, никакого Максимова. Я ушла от него. Хочу податься в свободное плавание, Тошка обещал помочь с роликами. Да и диплом менеджера у меня пылится. Если что, пойду по специальности работать, – трещала Даша. Она расслабилась. Поняла, что подруга не в обиде на нее, и облегченно выдохнула.
– Я рада за вас с Тошкой. Вы красивая пара.
– Ой, да мы так… дружим, – отмахнулась Флеер и попыталась скрыть глупую улыбку за чашкой чая. Но вышло скверно.
Она на самом деле была счастлива сейчас. Рядом с Котеревым, которого она все эти годы не подпускала к себе, чувствовала себя самой счастливой. Была готова горы свернуть, пока он с ней. Да, они не встречались, а лишь гуляли вместе, но Даша точно знала, что теперь, когда она не тормозит Тошу, он не отступит. Не упустит ее.
– Теть Лера сказала, ты собралась уезжать, – Даша начала издалека, но, стоило ей произнести эти слова, Олеся нахмурилась и с легким звоном отставила от себя кружку.
– Да. Не сегодня и не завтра, но я уеду.
– Почему? Тут ведь все, кто тебя любит, Есь, – Даша сложила руки на столе и наклонилась туловищем вперед.
– Мама решила, что если я не слушаю ее, то послушаю тебя, – она усмехнулась и откинулась назад, спиной упираясь в стену позади. – Мне нужно уехать к морю, Даш. Я не смогу жить в городе, в котором все смотрят на меня. Все знают обо мне. Думают, что знают все, а на деле они ничего не понимают. Они осуждают его, ненавидят и презирают. Словно это они были рядом с ним все это время. Они, а не я.
Даша отстранилась от подруги. Смотрела на нее в неверии.
– Что ты сейчас хочешь сказать, Есь?
Олеся промолчала, но Даша и так все поняла.
Даша поднялась на ноги и отошла от стола. Олеся продолжала сидеть и лишь положила руки на колени. В комнате была тишина, прерываемая лишь громкими шагами Даши. Она ничего не понимала. Слышала слова Олеси, когда та разговаривала с врачами. Она, черт возьми, искала ее все эти месяцы. Она ненавидит того парня и считает, что он заслужил смерть, а Олеся…
– Вас там не было, и никто из вас не знал его так, как я.
– Ты не знала его, Есь.
– Знала. И узнай я его раньше, все было бы иначе. Я нужна была ему все это время, но я его не замечала. Просто не видела.
– Давай, сделай еще себя виноватой в том, что он такая сволочь!
Олеся посмотрела на подругу так, что по коже той пробежал неприятный холодок.
– Сволочи только его родители. Он всегда был один, Даш. Всю свою жизнь он был один, если не считать тех лет, когда… но это неважно. У меня есть мама, у тебя родители и бабуля. У каждого кто-то есть, а он всегда был один. Никто никогда его не любил и не показал, как это вообще делается. А он запутался, пытаясь разобраться во всем самостоятельно. Он просто запутался.
– Есь, я сомневаюсь, что что-то изменилось бы, встреться вы раньше.
– А вдруг? Мы могли бы… обратиться в клинику или что-то такое. Сейчас же почти все лечится.
