Этим утром Эрик уезжал, как сказал Олесе, по поводу работы. На самом деле он ездил в свою родную квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, включая одежду и что-то по мелочи. Сейчас вся его машина была забита вещами, и Эрик решил постепенно все оттуда доставать. Вернувшись после обеда, помог Олесе с поиском работы, да и сам для себя нашел неплохую подработку на неполный рабочий день. Даже успел сходить на собеседование и с завтрашнего дня выходил на работу в один из баров в качестве бармена. Его сбережения постепенно заканчивались, а деньги по-прежнему были нужны.
– У тебя над губой сахар налип, – улыбнулся Эрик, показывая на своих губах то место, где был прилипший кусочек сахарной ваты.
– Где? Тут? – Она попыталась вытереть самостоятельно пальцем или достать языком.
Вздохнув, Эрик наклонил голову, протянул руку и сам стер пальцем сахар с ее губ. Олеся слегка вздрогнула от его прикосновений, смутилась, но постаралась не показывать вида. Пробормотав тихую благодарность, она продолжила не спеша есть, изредка поглядывая на Эрика. Усмехнувшись, он облизнул палец, пробуя вкус сахарной ваты и ее губ, которые, он был уверен, были такими же сладкими.
Они решили посидеть немного на скамье, а после пройтись и вернуться домой. Дел у них на сегодня больше не было, так что вечером их ждал очередной просмотр какого-нибудь фильма. Дождавшись, когда Олеся доела вату и вытерла салфеткой ладони и губы, Эрик поднялся, протянул ей руку. Вдвоем они продолжили гулять небыстрым шагом, рассматривая окрестности.
– А где твоя семья?
– Отец где-то на другом конце страны, а с матерью я не общаюсь. Так. По праздникам, – задумчиво пробормотал Эрик. – Братьев и сестер у меня нет. Родных. Есть двоюродные, но с ними я вижусь редко.
– Тебе грустно осознавать, что ты один?
– Я ведь не один, глупенькая. У меня есть ты, – ответил он, бросая взгляд на Олесю рядом и запинаясь. – Извини, что я так говорю, но это правда. Мы есть друг у друга, и нам хорошо вдвоем, ведь так?
– Да, – неуверенно согласилась Олеся, понимая, что говорить «нет» парню, с которым встречалась, глупо и неправильно. – Я не помню наших отношений, но бросать тебя из-за этого не собираюсь.
– У нас были прекрасные отношения. И будут еще лучше, когда ты все вспомнишь, – потянув ближе к себе Олесю, он приобнял ее за плечи.
– А почему ты не общаешься с матерью? – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – То есть… что-то случилось?
– Она немного ненормальная. Мы поссорились из-за того, как она меня воспитывала, – солгал он. – Давай не будем об этом? Не самая приятная часть моей жизни.
Кивнув, Олеся продолжила идти рядом с Эриком, обнимая одной рукой его за пояс, а другую пряча в карман куртки. Чмокнув Олесю в макушку, Эрик сильнее прижал ее к себе, глупо улыбаясь тому, как все образовывалось.
С матерью он общался редко, около двух раз в год – приезжал к тете на Новый год и ее день рождения, куда приглашали и его мать. Вот так они и встречались на нейтральной территории, и никто из них это правило не нарушал. Видеться в небольшой деревушке им было проще, чем в квартирах друг друга или в каком-нибудь кафе. Они и жили в соседних городах, но никогда не пересекались, не созванивались лишний раз. У каждого была своя жизнь, свои проблемы. До четырнадцати он свою жизнь желал вообще не вспоминать.
В шестнадцать лет Эрик впервые сбежал из дома и вернулся спустя две недели лишь из-за того, что не хотел жить в детском доме, куда его грозилась сдать мать. «Сдать, как бракованную игрушку в магазин. Как котенка, выбросить на улицу в лютый холод. Как просроченный товар в мусорку», – думал он словами женщины, родившей его, но на деле продолжал жить под одной крышей с той, которая лишь называлась его матерью, а на деле перестала таковой являться. Она пила, приводила в их двухкомнатную квартиру мужчин, каждый из которых пытался взяться за воспитание трудного подростка.
В восемнадцать он собрал свои вещи, небольшие сбережения и ушел навсегда, оставив после себя записку с простым словом «прощай». С того дня прошло семь лет, а Эрик до сих пор помнил, как в груди приятно покалывало от предчувствия новой жизни вдали от матери и всего, к чему он так и не смог привыкнуть. Эрик, хотя тогда его звали иначе, нашел небольшую квартиру. В ней он жил до того дня, пока не переехал с Олесей в этот город. Поступил в университет, нашел работу и всячески устраивал свою жизнь. Без отца, матери и других проблем. Один.
– Расскажешь мне? – снова услышал он вопрос. – Ой, прости. Я влезаю не в свое дело.
