Одно из кафе в центре города украсило окна большими ярко-красными елочными шарами, ночью они ярко светились. Их можно было заметить издалека. Небольшой магазинчик не мог похвастаться такими шарами, их окна были усыпаны серебряными снежинками и обычными гирляндами. На дверях некоторых подъездов висели рождественские венки, в окнах квартир сверкали яркие гирлянды. Пару раз Олесе удавалось вывести Эрика поздним вечером на улицу, чтобы пройтись. Она говорила, что хочет подышать свежим воздухом, но Эрик знал – его девочка просто хотела еще раз полюбоваться новогодними украшениями. И на следующий день Эрик вернулся домой с небольшой искусственной елкой и пакетом мишуры и игрушек. Олеся бросилась ему на шею и крепко обняла, из-за этого Эрик едва не выронил пакет. Вдвоем поставили елку, а вот украшала ее сама Олеся. Эрик сидел на кровати и наблюдал за всем.
– Почему ты не любишь праздники? – спросила Олеся, поворачиваясь и смотря на Эрика. Пальцами она сжимала небольшой темно-синий глянцевый шар, парочка похожих уже украшала елку.
– Любой праздник быстро заканчивается. Новый год – это лишь секунда, которая разграничивает тридцать первое и первое. Лишь секунда, Олеся. И я не вижу смысла так сильно ждать этого мгновения, отмечать его. Ведь тридцать первое – обычный день в году, после которого моя жизнь и твоя будут продолжаться.
– Грустно, – закусив губу, Олеся заглянула в пакет и достала оттуда длинную белоснежную мишуру, сложила ее и украсила металлический стержень елки, будто это снег. – Раз ты не любишь праздники, то я могу не дарить тебе подарок?
– Ты мой подарок, Олеся, – улыбнулся он, все же поднимаясь и подходя к Олесе. Подумав, Эрик взял небольшую красную звезду и прицепил ее на верхушку искусственной елки. Олеся была уверена, что в этот момент увидела на его губах подобие улыбки. Настоящей. Детской.
Все же Эрик купил гирлянду и повесил ее вдоль стены у окна, как и хотела Олеся. Эрик знал, что сделает все возможное, чтобы на губах его девочки всегда играла эта улыбка. Легкая и счастливая. Ради нее он был готов убить, если потребуется. Даже себя.
Сам Новый год они отметили вдвоем, приготовили ужин, посмотрели советские комедии, наблюдали из окна за фейерверками и в половине первого легли спать. Ничего необычного не произошло, но именно этот год Эрик считал своим. Самым счастливым. Ведь он встретил его с Олесей. А как говорили – с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь. И почему-то Эрик Алмазов верил в это. Никакой мысли об обратном даже не допускал.
Все новогодние праздники они провели спокойно. Гуляли в парке, смотрели фильмы по телевизору и ели оставшиеся салаты. Так Олеся узнала, что она обожала салат оливье, а Эрик терпеть не мог маринованные огурцы, поэтому их из его тарелки забирала Олеся.
Рождественское утро началось с того, что Олеся увидела снег. Большие и пушистые хлопья кружили в воздухе, и Олеся могла бы наблюдать за этим вечно. Она встала у окна, завернулась в плед и смотрела. Секунды складывались в минуты, а Олеся все стояла и мечтала, смотря на танец снежинок. Олеся снова вспоминала маленькую кареглазую девочку с косичками и женщину, что всегда была рядом с ней. Эрик сказал, что эта женщина, ее мама, умерла несколько лет назад. А что было с бедняжкой Олесей, когда она осталась одна? Олеся знала, что одной она никогда не была. У нее был Эрик. Ее Эрик, который никогда ее не оставит.
– Первый снег, – прошептала Олеся, прислонив ладонь к холодному стеклу. Она так хотела коснуться белых хлопьев, слепить снеговика, впасть в детство. Надеялась, что это поможет ей вспомнить себя хоть пару лет назад. Но ничего не происходило. В голове Олеси все так же были маленькая девочка и все те образы, которые ей навязал Эрик.
