– Мы ведь рано или поздно должны это сделать, – Олеся нервничала, терла резко вспотевшие ладони и чувствовала, как все тело начинало гореть.
– Это не звучит как уверенность, – он поднял руку и взъерошил отросшую челку, пряди которой спадали на его лоб и немного закрывали глаза.
Ничего не ответив, Олеся смотрела в глаза Эрика, ловила себя на мысли, что они действовали на нее сродни сильному успокоительному, а может, даже снотворному. Резко захотелось спать, но уйти просто так нельзя. Обещание на один поцелуй было дано, и нужно было лишь довести дело до конца.
Наклоняясь еще ближе, Эрик продолжал смотреть в ее кофейные глаза, дыхание учащалось. Осторожно коснувшись ее губ своими, он не сразу поспешил углубить поцелуй. Убеждал, приказывал себе действовать медленно, аккуратно и не спеша. Сердце из ее грудной клетки готово было выпрыгнуть, но по пути столкнулось бы с сердцем Эрика. Он тоже чувствовал себя на пределе. Эрик поднял руку и положил ладонь на ее щеку, поглаживал пальцами мягкую и нежную кожу, слегка улыбался. Он попытался углубить поцелуй, проскользнуть языком между ее губ, но Олеся не позволила. Испугалась и струсила. Эрик провел кончиком языка по ее губам, а после отстранился. Несколько секунд. Все длилось несколько секунд, но для каждого из них это было сопоставимо с вечностью.
– Прости. Была не самая лучшая идея, – вздохнул Эрик, отодвигаясь от нее и ложась на спину. – Прости. Сам виноват.
– Все нормально. Я ведь не спящая красавица, которая все вспомнит с помощью поцелуя, – попыталась отшутиться Олеся, но Эрик даже не улыбнулся. Она не посмотрела на него, лишь незаметно вытерла губы ладонью, которые жгло после поцелуя. – Может, в следующий раз, если я тебя поцелую сама, то все получится?
«Ты не спящая красавица, ты Русалочка. Маленькая и глупая Русалочка, которой я верну не голос, а память. Все воспоминания, в которых буду я, а ты будешь любить меня. Сильно и взаимно».
– Может быть, получится. Когда ты захочешь этого сама, – пробормотал Эрик, закрывая глаза. – Скажешь, когда будешь готова… попробовать, – последние слова он произнес безэмоционально. Обыденно.
– Только не обижайся, хорошо?
– Ты ни в чем не виновата. Я не обижаюсь, все хорошо.
– Я забыла собственного парня, разве это не вина?
– Но я тебя все равно люблю. Пусть ты этого и не помнишь. И пока моей любви хватит на нас двоих. Обещаю.
Олеся неосознанно придвинулась к нему ближе, оказалась на его половине кровати, соприкоснулась своим плечом с его. Она не хотела снова терзать себя ночными кошмарами, а рядом с Эриком ее радовали лишь хорошие сны. Никакого страха. Но Эрик не обнимал Олесю, продолжал лежать, подложив одну руку под голову, а другая покоилась на его груди.
– Не хочешь обнять меня? – прошептала Олеся, приподнимаясь и смотря на Эрика. «Красивый, но я тебя не люблю. Но любила. И полюблю снова», – подумала Олеся, но вслух ничего не сказала, чтобы не оказаться глупой.
Промолчав, Эрик убрал руку с груди, подложил ее под голову Олеси, вжимая ее тело в свое вплотную, заставляя повернуться на бок и уснуть спокойным сном до позднего утра. Олеся снова ощущала рядом с ним едва уловимый цветочный аромат, заставляющий ее улыбаться и чувствовать себя в безопасности. Даже их неудачная попытка поцелуя не смогла испортить отношения, построенные за это время.
Все новогодние праздники они провели в квартире. К этому моменту Эрик окончательно убедился, что с Олесей все хорошо и она чувствовала себя достаточно здоровой для устройства на работу. Они вдвоем снова просматривали варианты объявлений. Олесю удручал тот факт, что у нее не было высшего образования или какого-то среднего специального, кроме самого обычного… школьного. И она понятия не имела, чем раньше хотела заниматься, к чему лежала ее душа. Сейчас же Олеся любила готовить и убираться в квартире, все из-за того, что других занятий у нее попросту не было.
Подарок для Эрика она купила в магазине почти в самый последний момент – тридцатого декабря. На улице было так холодно, что даже куртка и шапка Эрика не спасали Олесю от мороза. Домой она вернулась через час, продрогшая, но счастливая. Упаковала небольшой флакон духов в оберточную бумагу, приклеила бант и поставила под миниатюрную искусственную елку, которая стояла в углу их спальни.
Эрик не любил Новый год и другие праздники, которые у всех вызывали лишь радость. Не понимал всеобщего ажиотажа и лишь хотел, чтобы эти праздничные дни скорее закончились. Но этот год был особенным, ведь Эрик был не один. С ним была Олеся, его девочка, которая, словно ребенок, радовалась и улыбалась, выходя на улицу. Все витрины магазинов и кафе были украшены за пару недель до тридцать первого декабря, Олеся не могла просто так пройти мимо и всегда задерживалась, рассматривала украшения. С ее губ не сходила улыбка.
