И до восемнадцати лет он решил продолжать сожительствовать с той, которая звалась его матерью по документам, а на деле была никем. Она приводила домой мужчин, старых и не очень, пьяных и немного трезвых. Спала с ними, а сын все слышал. Даже закрытые уши и музыка в старых наушниках не помогали. Ухажеры матери часто выходили из комнаты любовницы, шли к ее сыну и пытались научить его жизни. Поначалу кулаками, в одностороннем порядке, а потом ребенок вырос и научился защищаться. Бить сильнее. С тех пор к нему никто не заходил.
В день своего совершеннолетия парень собрал вещи, кое-какие сбережения и навсегда ушел из квартиры, которая так и не стала его настоящим домом. Так, временным пристанищем. После себя он оставил пустую комнату с мебелью, записку с одним-единственным словом «прощай». Женщину, которая все это время жила рядом с ним в соседней комнате, которая когда-то родила его, он матерью назвать не смог.
На свои сбережения парень переехал в другой город, снял небольшую однокомнатную квартиру с минимумом мебели. Он поступил в университет, нашел подработку и старательно устраивал свою личную жизнь. Пытался сделать все так, чтобы не повторить судьбу родителей. Он не хотел стать таким, как они. Брошенным, забытым и никому не нужным. Именно из-за их ущербного состояния парень стеснялся даже приезжать в гости к тете, когда та приглашала. А приглашения она ему отсылала часто – в устной или письменной форме, по телефону или сообщению, открыткой.
Выросший мальчишка решил для себя встречаться с женщиной, называвшей себя его матерью, два раза в год. Оба раза проходили в гостях у тети. В новогоднюю ночь и ее день рождения. Обычно, точнее всегда, парень не задерживался долго. Приехал вечером тридцать первого и рано утром первого января уже сел в электричку. Не мог отделаться от мысли, что он там лишний. Он с детства считал себя лишним. Везде. Даже в собственной семье он был лишним.
Все изменилось, когда он увидел ее – миниатюрную и красивую, с добрыми карамельными глазами, наверняка с мягкой кожей и ясной улыбкой. Такой улыбкой, которая не раз разбивала мужские сердца и ломала судьбы, втаптывала их в грязь и смешивала с ней же.
Увидев незнакомку, он четко поставил перед собой цель – сделать ее своей. И в первый же раз, когда парень подошел запредельно близко и почувствовал аромат ее духов – спелой и сочной клубники и сладкой ваты, то понял, что пропал. Он влюбился. Нет, он ожил. Сердце, которое столько лет отзывалось глухим стуком, вдруг приятно начало покалывать.
Через пару дней с помощью одного знакомого парень узнал некоторую информацию о таинственной девушке. Трудно было не признать, что имя Есения прекрасно подходило ей. Как и аромат духов, улыбка. В ней идеально было все. Вся она. Тогда парень и узнал про любовь Есении к Русалочке. Хоть она и не была на нее похожа. Ведь он где-то слышал, что девчонки выбирают тех принцесс, которые напоминают им их самих. Но Есения не была такой, как все. Она была его миром.
В ту ночь парень, который с рождения не любил себя, свое имя и сам факт своего существования, ожил. Нашел смысл вставать по утрам, жить дальше. У него появилась мечта – она, Есения, которая танцевала, будто фея.
В ту ночь парень, который ненавидел свое имя, назвал себя иначе. Он стал Эриком. Принцем без короны, но с темным прошлым и страхами, болью и одним большим желанием – обладать своей Русалочкой.
Каждый день своего якобы больничного Олеся провела в квартире. В абсолютно замкнутом пространстве. В четырех стенах. Единственный выход наружу – кухонное окно, которое она открывала, когда Эрик уходил на работу, и балкон. Бо´льшую часть времени Олеся убиралась в квартире, готовила или морила себя голодом, попытками вспомнить еще что-нибудь. Последнее получалось хуже всего. Голова часто кружилась, порой подташнивало. Олеся все спихивала на голодовку, ведь ела она лишь то, что сама готовила, и тогда, когда в квартире была совершенно одна.
Олеся чувствовала, что Эрик что-то подсыпал ей. Она не видела этого. Ни разу ей так и не удалось поймать его за подсыпанием неизвестного вещества в ее тарелку. Но Олеся была уверена в этом. В противном случае Олеся признала бы, что медленно, но верно попросту сходит с ума. Этот вариант ей не нравился намного больше первого.
Каждый вечер Эрик спрашивал о ее самочувствии. Что-что, а ее потери сознания и постоянное головокружение ему не нравились. Эрик консультировался с врачом, но тот не давал ни одного вразумительного ответа. Единственное, что подходило Эрику, – стресс, который не покидал Олесю. Она постоянно была в напряжении. Беременность и серьезные заболевания головного мозга Эрик отмел сразу. Во-первых, Есения была абсолютно здорова. Во-вторых, он всегда заботился о защите во время секса. В‐третьих… всему виной ее излишняя нервозность.
