Роберт сумел выяснить, что в пять лет Дилан попал под машину, когда катался на велосипеде по уединенной проселочной дороге. Он упал, и его, вероятно, еще и протащило на какое-то расстояние. Водитель скрылся, свидетелей не было. Лишь спустя полтора часа в полицию поступил анонимный звонок, и кто-то сообщил о покалеченном ребенке на дороге. При этом так и осталось непонятным, звонил это виновный водитель, или же кто-то случайно обнаружил Дилана, но не хотел ввязываться в хлопоты с полицией. Жизнь мальчика висела на волоске. А спустя месяцы, когда Дилан вышел из комы, он стал беспомощным инвалидом, умственно и физически. Виновника трагедии пытались найти, но безуспешно, и расследование в конце концов закрыли.
– Вы понимаете, почему Джейн никогда не рассказывала об этом? – растерянно спросил Роберт. – Почему постоянно говорила что-то насчет врожденного порока? И почему она не упоминала, что у нее есть второй брат?
– Она упоминала имя
– Почему? Тут ведь нечего стыдиться. Даже наоборот. Джейн творит невозможное. – Роберт не мог этого понять.
Но у Калеба тоже имелся за плечами тяжелый период – и теперь вполне мог повториться, – и ему знакомо было то саднящее чувство, которое возникало, когда люди сочувственно смотрели на него, шептались за спиной и резко замолкали при его появлении. Джейн была сильной, самостоятельной женщиной и едва ли ненавидела что-то сильнее, чем сочувствие или неприкрытое любопытство, какое пробуждали в людях судьбы вроде ее. Калеба не особенно удивляло, что она утаивала трагическую историю своего брата. И если верить словам миссис Поллард, то второй брат избегал ответственности, оставил сестру один на один с тяжелой проблемой и почти не появлялся у нее – не говоря уж о том, чтобы помочь ей. Женщина, вроде Джейн, не стала бы рассказывать об этом всем подряд. «В общем-то, – думал Калеб, – все вполне сходится. В этом не было ничего странного».
– Нужно разыскать Шона Холгейта, – сказал он. – Но если это не удастся, то не стоит паниковать. Хоть эта миссис Поллард жалуется и ворчит, но сомневаюсь, что она оставит Дилана одного. Куда больше меня тревожит, что констебль Скейпин не отвечает на звонки.
И Кейт Линвилл, добавил он про себя. Роберту не следовало знать, что Кейт накануне была у него и хотела поделиться чем-то важным. Кроме того, неизбежно возник бы вопрос, почему разговор между ними так и не состоялся, а Калебу не хотелось касаться этой темы.
Кадир Рошан. Этот индиец был единственной отправной точкой. Больше Кейт ничего не успела сказать.
Калеб решительно поднялся, игнорируя боль, от резкого движения пронзившую затылок.
– Я поеду в Ливерпуль, – объявил он. Ничего не оставалось, кроме как самому поговорить с мистером Рошаном. – Вы остаетесь здесь, сержант. Держите связь с коллегами в Ньюкасле, если им все-таки удастся разыскать Шона. И займитесь миссис Крейн, если она явится. Примите у нее показания по делу Шоува.
Роберт был явно не в восторге. Калеб и Джейн расследовали убийство Нормана Доурика, а ему оставалось сидеть здесь и записывать показания. Впрочем, он ничего не сказал. Распоряжение шефа обсуждению не подлежало. Хоть у него и возникло впечатление, будто шеф в этот день… мягко выражаясь, был не в лучшей форме. У него было предположение, и все симптомы указывали на это, и он думал: «Ну что за черт! Шеф не справился».
Но и по этому поводу Роберт ничего не сказал.
Стелла Крейн появилась точно вовремя и была разочарована, не застав Джейн. Она принесла с собой букет и вручила его Роберту.
– Может, удастся передать его ей потом, – сказала Стелла. – Хотелось бы, чтобы она знала, как мы ей благодарны. Мы обязаны жизнями ее упорству.
Она выглядела заметно лучше, была уже не так напряжена. Джонас пережил эту ночь и, судя по всему, поправится. Роберт повидал немало жертв преступлений и знал, что последствия пережитого будут преследовать их еще долгое время, то и дело возвращаться и терзать чаще, чем они предполагали сейчас. Но в этот момент Стелла была счастлива и свободна: этот кошмар остался позади, хотя все могло закончиться совсем иначе.
Роберт поручил младшей из коллег заняться поисками Шона Холгейта и теперь мог посвятить все свое внимание истории Стеллы. Он включил диктофон, попросил ее сесть и рассказать все по порядку. Время от времени сержант задавал вопросы и делал пометки.
