Отерев обувь мокрой тряпкой, лежащей возле порога, Андрей и Аня вслед за хозяином прошли по длинному полутемному коридору. Сначала он показался Андрею узким, но, бросив по сторонам несколько любопытных взглядов, он понял, что с обеих сторон вдоль стен до самого потолка громоздились деревянные стеллажи, оставляя для людей лишь узкий проход посредине, почти щель. Стеллажи были настолько плотно уставлены пухлыми и темными от времени папками, что их корешки сливались в один сплошной ковер, напоминавший экзотические обои.
– Многие документы просто уникальны, – проскрипел, идущий впереди Поморцев, оглянувшись и заметив удивленный и восхищенный взгляд Андрея. Потом он, на мгновение остановившись, ласково провел рукой по полуистлевшим ребрам папок и добавил: – Сколько тут всего. Ста жизней не хватит, чтобы оценить.
Андрей в ответ понимающе закивал. А Поморцев, с неким любопытством взглянув на него и, по-видимому, оставшись довольным его реакцией, продолжил:
– А мне говорят: «Поищите для нас то или се». Легко сказать. Глупцы. Ничтожные ограниченные глупцы. Они не понимают. Тут работа нужна. Планомерная. Систематическая. Это не двадцать томов энциклопедии…
– Где к тому же все уже расставлено по алфавиту, – поддакнул Андрей, которому очень хотелось понравиться старичку-краеведу.
– Да, правильно, по алфавиту, – одобрительно хихикнул Поморцев, довольный шуткой своего гостя. – Проходите, проходите в комнаты.
Он провел Андрея и Аню в большую, так же, как и коридор, уставленную по всем стенам стеллажами, комнату и усадил в два огромных старых потертых кресла. А сам пристроился напротив на низеньком диванчике.
– Так, стало быть, вас интересует Пров Киржаков? – спросил он, зябко потирая руки.
– Ага, – закивала Аня.
– Да, Николай Сергеевич, – изо всех сил стараясь не упустить инициативу и не испортить то приятное впечатление, которое ему после стольких трудов все же удалось произвести на старика, подтвердил Андрей. – Это мой прапра…
– Да-да, прапрапрапрадедушка, – кивнул Поморцев, поглаживая себя рукой по подбородку. – Как же. Помню. И в музее… Вам ведь сказали обо мне в музее?
– Сознаюсь, – развел руками Андрей.
– А где же еще могут знать, что есть такой знаменитый курский краевед, – хихикнул Поморцев, причем «знаменитый курский краевед» он произнес с явной издевкой.
– Я… – начал было Андрей, но старик жестом попросил его замолчать.
– И в этом самом музее вам, конечно же, ничего о Прове не смогли сообщить? – продолжил Поморцев.
– Нет, – опять вступила в разговор Аня, – они о нем ничего не знают.
– Да уж, конечно, – закивал краевед, – откуда им знать. Даже не из-за ограниченности стараний и возможностей, а чисто методически. У них другая философия. Их такие, как Пров Киржаков, просто не интересуют. Наткнутся – пройдут мимо. Совки! Им борцы нужны. Чтобы можно было сказать посетителям, тыкая указкой в портреты: «Этот руководил заводом. А этот был комиссаром». Они считают, что так делается история. Собственно люди им не интересны…
Тут Поморцев замолчал. Вероятно, он обдумывал новые разящие и уничижительные аргументы против музейных див. А его визитеры не решались нарушить тишину.
– Может быть, чайку? – вдруг спохватился краевед.
Наверное, он нечасто принимал посетителей. По крайней мере, таких, которых, пусть даже и с натяжкой, можно было назвать гостями. А потому забыл уже о нормах гостеприимства.
Андрей бросил взгляд на Аню. При упоминании о чае ему самому почему-то вспомнился Плюшкин с его обсиженной мухами наливкой. По-видимому, Ане тоже пришло на ум нечто подобное. Так или иначе, но они вдвоем искренне замотали головами:
– Нет-нет, спасибо, Николай Сергеевич.
– Да, Пров Киржаков – личность особая, – продолжил Поморцев, явно обрадовавшись тому, что не придется хлопотать с чаем. – Так что же, собственно говоря, вы хотите о нем узнать?
– Все! – искренне выдохнул Андрей, чувствуя, что решительный момент настал.
– Ну что ж, раз обещал – расскажу, – кивнул Поморцев. – Наткнулся я на его дело случайно, в полицейских архивах.
– А в музее говорили, что они сгорели в войну, – перебила краеведа Аня.
Андрей взглянул на нее с укором. Он испугался, что ее неуместное замечание может разозлить Поморцева. И тогда он выпроводит их из дома, так ничего и не рассказав. Но, похоже, замечание девушки только воодушевило рассказчика, дав ему возможность лишний раз похвастаться своими фондами.
– Да, в основном сгорели, – подтвердил он. – Но часть уцелела. Тогда до них никому не было дела, кроме старика Поморцева.
– Вашего дедушки? – опять встряла Аня.
