— Всё хорошо. Пусть срок мой скоротечным был, скажу наверняка: всем сердцем я каждою секундой наслаждалась.
Столь плавно, что это показалось незаметным, она приблизилась к тебе; точно таким же образом её улыбка сменилась выражением обеспокоенности.
— Анон… мой драгоценный человек. Не знаю даже, как спросить, признаюсь, мне этого не хочется совсем, но...
Ты погладил её щёку, смахнув попутно пальцем выступившую слезинку.
— Да не парься ты. Я всё понимаю.
Она шмыгнула и вжалась щекою в твою ладонь.
— Я помню, что сказала, что выбор будет за тобой и что приму любое из твоих решений. Но Анон, я ведь была уверена, что, будь у тебя достаточно времени на размышления, а у меня на то, чтобы выразить всю любовь к тебе — ты непременно бы решил примкнуть ко мне. Ты, должно быть, не понимаешь, как боюсь я дня, когда неумолимое время тебя отнимет. Многие трагедии мне довелось пережить, но эта… Не думаю, что от неё оправлюсь...
Ты подался вперёд и слился с нею в исполненном нежности поцелуе, а в довершение поцелуя дыхания ваши смешались.
— Одна мудрая пони как-то сказала мне, что прошлое прошло, а будущее ещё не настало, что жить нужно настоящим. Говоришь, что наслаждалась каждым мгновением наших отношений? Так ведь и для меня они были в радость. Раз уж наше время подходит к концу, давай отбросим страх и оттянемся по полной. Помнишь наше обещание?
— Помню. Я положусь на тебя, мой человек, так что будь готов подставить плечо.
Ты усмехнулся, приглаживая пальцами завитки её гривы.
— Я постараюсь, Сел, ты только не забывай, насколько ты большая пони.
— Ага. Так значит, я по-твоему всё же толстая?
Пусть она и пыталась вложить в этот упрёк нотки досады, улыбка выдала её с головой.
— Нет. Просто ты моя большая пони. И это всего лишь одна из всех тех замечательных особенностей, за которые я тебя люблю.
Твоя ладонь скользнула по её шее, и она вжалась в твои объятия, подкрепив их тем крылом, что не было перебинтовано. Ты отшагнул, протянув ей другую руку. Разжав пальцы, ты явил свету Шар Возвышения.
— Ты велела мне его беречь, и я его берёг. Но ты для меня дороже, а потому я добровольно отдаю его тебе. Одно сокровище взамен другого… выгодный обмен, не так ли?
Она протянула копыто и нерешительно коснулась Шара, спавшая в нём магия вспыхнула ярче. Вновь сморгнув слезинки, она улыбнулась.
— Знаешь… мне на секунду показалось, что это кольцо, а ты делаешь мне предложение.
Ты рассмеялся и мотнул головой, сам не заметив, как с глаз сорвалась пара слезинок.
— Не всё сразу, коняга ты ненормальная.
Она хихикнула и осторожно проглотила Шар. Окружавшие вас пони отступили, словно ожидая, что сейчас произойдёт нечто необычайное, однако время шло, а никаких значимых перемен во внешности Селестии не наблюдалось. Она сделала несколько шагов на месте, неспешно потянулась каждой конечностью, выражение её мордочки всё это время оставалось совершенно нечитаемым.
Что интересно, первой неловкое молчание нарушила Флаттершай:
— Эм… ну как, действует?
Селестия не ответила. Вместо этого она опустилась на палубу, подставляя тебе спину, пронзая умоляющим взглядом. Ты сразу понял, чего она хочет, и пусть ты не мог этого понять и объяснить, тебе нестерпимо захотелось согласиться. Когда ставшим привычным движением ты переступил через её широкую спину, она поднялась на ноги. Ты почувствовал, как она поигрывает мускулами, проверяя их и приноравливаясь к твоему весу. Затем она подошла к борту, за которым вдалеке маячил «Провозвестник».
— Анон, мы уже убедились в том, что меня она слушать не станет. Да и боюсь, что нечего мне больше ей сказать. Но ты… ты сможешь достучаться до её сердца, поэтому мне без тебя не справиться.
— Ну ладно, но что ты...
Она обернулась к оставшимся:
— А вы… пожалуйста, не приближайтесь. Трудно предугадать, на что она может решиться, особенно теперь, после повреждения резонансной камеры.
— Да не боись, — кивнул Мак, — мы на рожон не полезем.
— Спасибо, — ответила она, отступив от леера и переключив внимание на сестру. — Ни в коем случае не хочу обидеть, Лулу, но кажется, эта ночь слишком уж затянулась.
Луна улыбнулась, кивнув в знак согласия.
— Сущая правда. Пора бы дню настать. Наши маленькие пони, должно быть, истосковались уже по солнцу.
Взгляд меньшой аликорницы обратился к тебе, нежная её улыбка сменилась игривой.
— Наш тебе совет: борись с желанием зажмуриться. Отблагодарить за это можешь после.
...Чё?
Селестия развернулась и поскакала к противоположному борту, за которым виднелась оранжевая полоса, разделявшая землю и небеса. Она вдохнула морозный ночной воздух полной грудью и отступила на несколько шагов.
— Эй. Эй, секундочку, Сел. Ты чего это удумала? У тебя же крыло...
Она обернулась к тебе, сияя ласковой улыбкой, ветерок трепал её клубничного цвета гриву.
— Отбрось страх прочь, Анон, и положись на меня. Ведь я с тобой теперь и навсегда.
