Ты не знал, слышит ли она тебя. Ты, если честно, ни разу её об этом не спрашивал. Но каким-то образом, по всплескам рассветной магии внутри тебя, ты догадался, что да, слышит. Поток магии проложил путь от твоего сердца к губам, и ты вдруг ощутил на них тёплое прикосновение, будто бы нежный поцелуй, прогнавший на миг холод, прежде чем растаять без следа.
Ты усмехнулся. Вот тебе и ответ, а заодно и напоминание обо всём том, за что ты любишь её всем сердцем.
Ты перевёл взгляд от солнца, которое и по сей день оставалось не способно тебя ослепить, к сияющим вдали шпилям кантерлотских башен. Да уж, нелегко тебе приходилось, конечно же ты по ней ужасно скучал, хоть и был мысленно к этому готов. Вы обсудили это ещё тогда, залечивая раны только что завершившейся битвы, и оба согласились, что так будет лучше.
Ты пуще жизни любил эту дурашливую конягу и был уверен, что будешь любить её всегда. Но прямо сейчас, после всего, что случилось, была та, кто нуждался в ней сильнее.
Ты поднялся и зашагал обратно к ферме, размышляя, как же там поживает пурпурная аликорнушка. Говорят, что время лечит раны, но вряд ли она уже свыклась с жизнью без магии...
Ты тряхнул головой. Да нет, наверняка с ней всё в порядке, по крайней мере так было сказано в письмах, которые слала тебе Сел. Она снова взяла Твайлайт под своё крыло, сделала своей ученицей, на этот раз, чтобы в полной мере подготовить её к той роли, которую она однажды унаследует. Ещё тогда, сидя в медицинской палатке, дожидаясь, когда к Твайлайт вернётся сознание, вы решили, что в первые месяцы её реабилитации твоё присутствие будет скорее помехой, будет почём зря отвлекать их обеих. Именно поэтому ты снова в Понивиле, чалишься у гостеприимных Эпплов.
И да, пусть разлука с нею была тяжёлым испытанием, ты был готов сносить его, потому что понимал, насколько важно для учителя и ученицы укрепить их связь. Да и самой Сел предстояло залечить душевные раны от того, что с ролью наставницы Твайлайт она не справилась. Ты был уверен, что месяц, который они провели, рассказывая, и выслушивая, и учась друг у друга, несомненно пошёл им обеим на пользу.
И всё равно, несмотря на разделявшее вас расстояние, она находила способы напомнить тебе, что ты ей по-прежнему небезразличен, вроде тех проникновенных писем, что она тебе писала, или небольших подарков время от времени, вроде посылочки с пошитой специально для тебя в Кантерлоте одеждой, взамен той, что была уничтожена. Ну или чего-то более явного, вроде этого недавнего солнечного поцелуя...
...Или чего совсем уж неприкрытого, и в чём-то даже смущаюшего, вроде
Взрыв твоего смеха пронзил утреннюю тишь. Ага, будь это шитая звёздами картина в небесах или шапка, согревавшая сейчас твою голову — все эти маленькие знаки внимания заставляли тебя всё сильнее желать вашего скорейшего воссоединения. И с каждым рассветом этот день становился всё ближе...
За деревьями показался дом, в его окнах горел свет, и желудок твой рефлекторно забурчал, напоминая, что, по-своему, не так уж и плохо коротать дни здесь, а не в замке на скале.
~~~~~~~~~
Ещё один день с Эпплами — это ещё один восхитительный завтрак, обед и ужин. Эпплджек и её почтенная бабушка не уставали потчевать тебя кулинарными шедеврами. А в сочетании с гостеприимностью и благосклонностью, которые оказывало тебе это семейство, дни разлуки с твоей особенной пони становились по-своему радостными. Вместо того, чтобы впустую тосковать по своей дурашливой коняге, как зайка, которого бросила хозяйка, ты помогал приютившим тебя поням всем, чем только мог.
Ведь, если учесть, что на Кейков ты больше не работал, а зима — не самое подходящее время для привычных тебе развлечений на свежем воздухе, свободного времени у тебя было хоть лопатой греби. И потом, нужно же было как-то отплатить за то, что тебя за так пустили на постой.
Ты вызвался вымыть посуду после завтрака. Поразительно, насколько проворнее руки справляются с этой задачей, в сравнении с зубами и копытами. Справиться с нею ты запросто мог и сам, а потому у Эпплов и предводительницы их семейства освободилось время для других повседневных дел.
Кстати, о предводительнице, убирая последнюю из тарелок в сушилку, ты заметил её появление. Ты обернулся к ней, откупоривая раковину, чтобы слить воду, и снимая перчатки.
— Вам чем-нибудь помочь, миссис Эппл?
Она улыбнулась тебе, как может улыбнуться только бабушка — простой улыбкой, в которой явно отражена радость от созерцания того, как носятся по дому внуки, занятые какими-то своими делами.
— ...Да нет, просто хотела тебя поблагодарить.
