— Анон, всё, что сказала сегодня Луна — чистейшая правда. И она была права, когда сказала, что я должна всё исправить. И я
Ну вот, опять ты вляпался в ситуёвину, из которой непонятно как выбираться.
Её история просто потрясла тебя. То, что она повидала, то, через что ей пришлось пройти… всё, что с нею здесь случилось... даже подумать о таком было страшно. И всё, на что ты мог пожаловаться, казалось таким мелочным, в сравнении с её историей.
И несмотря на всё это, она сейчас здесь с тобой. Самого этого факта было достаточно, чтобы довести тебя до слёз.
Ты искал. Ты подбирал и перебирал, но никак не мог найти нужных слов. Ты не знал, как выразить, что она значит для тебя, как сильно ты ценишь её — все слова и все способы были недостаточны. Ты открывал рот и закрывал его, но тишину нарушало лишь потрескивание костра и стрёкот ночных насекомых и животных, наводнявших темноту вокруг.
А потом до тебя дошло: всё просто.
Той же рукой, что прежде гладила её гриву, ты притянул её губы к своим и поцеловал. Впервые в жизни поцеловал пони.
Это не был страстный поцелуй двух одиноких сердец, чью судьбу предначертали звёзды и которые вдруг нашли друг друга в пустоте мира. Это не был внезапный, безудержный поцелуй, знаменующий обычно начало древнейшего из ритуалов.
Нет. Он был простым, и в то же время полным любви и душевной теплоты. Прямо как она. И совсем неожиданно он закончился.
Вы отстранились друг от друга, и тут же ты понял, что правильно всё сделал. Прежняя её грусть, страх и сомнения сменились теперь нелепой улыбкой, той самой, которую ты знал и любил. Ваши взгляды пересеклись, и слова нашлись сами собой.
— Я никогда не знал принцессу Селестию. Мы встречались раз-другой, но на этом всё.
Ты взял её копыто в руки.
— И никогда я не знал Целозию, отважную земнопони. Хоть и видел её отражение в другой.
Ты сжал её копыто, глядя, как отблески огня пляшут в её глазах.
— Но пони предо мной… моя дурашливая Соседушка, а теперь ещё и член команды? Моя лучшая подруга? Пони, что заставляет меня улыбаться и радоваться чаще всех других и просто наполняет сиянием солнца мой день? Ей я готов вверить свою жизнь. Это всегда было и будет правдой, Сел.
Она кинулась на тебя и заключила в такие крепкие объятья, какие только могла. Слёзы горя обернулись слезами радости, всхлипы сменились смехом, вскоре заразившем и тебя.
— Как… как же долго ты держал это в себе? — наконец смогла спросить она сквозь слёзы.
— Помнишь, как я погнался за тобою, когда вернулся из Кантерлота? Ты убегала, и всё же хотела, чтобы я догонял. А когда мы вбежали в сады, что-то изменилось и я впервые увидел тебя в истинном свете. А всё, что было потом... Я, наверное, просто пытался уложить всё в голову. А теперь я чувствую себя таким болваном.
Она сжала тебя ещё крепче, так крепко, что ты смог почувствовать биение её сердца, ритм, совпадающий с твоим.
— В тот вечер, на крыльце, когда ты утешал меня по-своему, по-дурацки... тогда всё, наверное, и началось. Хотя, зная, как ты относишься к Твайлайт и пони вообще, я не могла и надеяться на взаимность.
Пока вы говорили, огонь угас. В конце концов вы улеглись спать, и белое пушистое крыло стало для тебя самым лучшим покрывалом на свете.
Не скрывая улыбки, ты зарылся в мягкую шёрстку своей самой любимой коняги. Сегодня нелёгкий был день, но в сравнении с завтрашними испытаниями, вполне возможно, он покажется беспечной прогулкой.
Но на этот раз ты не один. Совсем рядом с твоим билось ещё одно сердце. Бесценное сердце.
Ты коснулся кармана, в котором лежал камень, который был и твоим, и её, и погрузился в безмятежный, лишённый видений сон.
Пробудили тебя не лучи восходящего солнца, как бывало всякий раз, когда ты забывал задёрнуть шторы, что, впрочем, и не удивительно. Сама география острова не позволила бы им такой вольности раньше полудня.
Нет, разбудило тебя тёплое дуновение, растекающееся по лицу, нежное и непрерывное. Ты открыл глаза и обнаружил, что небо светлеет, а лес оживает. Вокруг порхали птицы, выискивая на земле завтрак и выклёвывая найденное. От вчерашнего костра осталась лишь куча золы, остывающей в выложенной камнями костровой яме. Твой правый бок был очень тёплым, а к груди было прижато копыто; знакомый голос прошептал: «Доброе утро.»
Ты обернулся, и ваши губы встретились в нечаянном поцелуе. Она выдохнула и снова вдохнула, наполнив сладким ароматом воздух, и оба вы улыбнулись.
— Эй. Ты чего это вытворяешь?
Её взгляд наполнился смущением и стеснением, а на глаза спала пара клубничного цвета прядок. Тряхнув головой, она снова обнажила сиреневые глаза.
