— Осторожней там, — ссутулившись, сказал ты. — Жалко, что…
Не нашел правильных слов, только взмахнул рукой — рот фронт! — и, сунув кулаки поглубже в оттянутые карманы тоненькой куртки, побрел к проспекту Мира, где нескончаемой чередой ползли к центру грузовики защитного цвета.
— Ты тоже, — как сомнамбула ответила я, уже оглядываясь влево-вправо, чтобы перейти улицу. Со стороны Каланчевки уютно, по-домашнему, звякнул трамвай.
Такие странные дни. Река жизни вдруг устремилась в новое русло, сказочное и неизведанное. Ожидание чуда озоном захрустело в воздухе, осветило пыльные останкинские кабинеты. Два парня, словно с неба свалившись, пинком распахнули дверь в другой мир. Только тугая пружина потянула эту дверь назад, и она захлопнулась навсегда.
Неужели же вот так — взять и перевернуть страницу? Я знала, легче и спокойнее — раз и навсегда забыть то, чему не суждено повториться. Память же очень послушна, что угодно можно убрать, как новогодние игрушки в свалявшуюся вату, и годы спустя честно хмурить брови — «Знаете, совсем, совсем не помню тех дней! Вот все говорят, что чуть ли не переломный момент истории, а у меня как-то не отложилось!» — и, вымученно улыбаясь, разводить руками: не обессудьте, мол!
День за днем старательно стирать кусок своей жизни, обволакивать его туманом, обрывать ниточки связанных событий. Чтобы однажды, ради интереса попытавшись сообразить, как же все обстояло в действительности, уткнуться в глухую преграду. Нет, и не было ничего. Ты этого хочешь?
— Тимур! — крикнула я в никуда, мокрому асфальту, трамвайным рельсам, крепостной стене своего дома, стылому октябрьскому городу.
Ты не обернулся, но услышал меня.
И будь что будет.
Я так и не спустилась с тротуара на мостовую, а повернулась и сделала шаг за тобой вслед:
— Пожалуйста, стой!
Нет, это просто бесчеловечно! Назначать саммит на первое января, и к тому же на восемь утра! Безусловно, не нам, ученым, в подобной ситуации диктовать условия. Два месяца напряженнейших переговоров — и теперь первый, долгожданный контакт.
Вся новогодняя ночь скомкалась. Что я, что Люша — в думах и фантазиях, дети чувствуют, что попали на чужой праздник, разговор не клеится.
И все-таки приятно, что нас оценили и допустили. Работы — непочатый край, уже сейчас ясно, что если дело пойдет, то основную тему придется… сын бы сказал, задвинуть. Но что такое мои математические абстракции по сравнению с главным событием в истории человечества? Сто пятьдесят академиков и около тридцати докторов наук — авангард российской науки. Три рабочих группы контакта. Три из сорока по всему миру. В один день и час вступят в переговоры с представителями внеземной…
