— Партнёры Егора давно хотели купить у меня эти акции. Вот я и сделала всем хорошо. Теперь у них — акции, ты — вместе со своей семьёй, и не в… этом, а твой дядя — как был весь в белом, так и остался. Хорошо ведь? Бэ. Вера Игнатьевна предала меня и почему-то за это на меня ещё и обиделась. Я не хотела больше огорчать матушку своим присутствием возле неё. Поэтому съехала из дома, где она живёт. Теперь ей хорошо, я больше её не расстраиваю. Вэ. Инга Львовна говорила о том, что я не должна занимать дом, где она жила с Егором, и что она собиралась за него замуж. И мы ведь действительно после смерти её мужчины выгнали её из этого дома, из-за чего Инга очень переживала. Я сделала и ей тоже хорошо. Теперь она заселяется обратно в свой дом.
— Смотрю на тебя и поражаюсь, — покачал головой Ярик, — сидишь, вся такая наивная, глазками хлопаешь… И не врёшь ведь. Видимо, и впрямь — на всякого мудреца довольно простоты. На знаю больше случаев, когда бы планы моего дяди проваливались, да с таким треском. Понимаешь, ты должна была выйти за меня замуж. Должна. Любая на твоём месте побежала бы. Через месячишко я бы с тобой развёлся и отсудил бы у тебя акции, доказав, что уработался с ними по самое не хочу, пока ты за мой счёт по заграницам на яхте каталась. Но — нет. Ты и замуж не вышла, и акции продала. Дальше Никита Игнатьевич поручил мне всё то же самое провернуть с Ингой. Мы бы признали её право на всё наследство через суд, а дальше — по прежней схеме. Она бы ещё благодарна была, что осталась с одним домом. Но и тут — облом. Ты уже продала ей дом, да ещё умудрилась настроить её против меня и дяди так, что от неё только ругань в нашу сторону и слышится. И это уж я не говорю про твою свекровушку. Там в доме сейчас свой цирк с медведями разворачивается, Вера на себе уже поди волосы рвёт, что не была с тобой ласкова.
— Как у вас всё сложно, — поражённо покачала головой Филис, — Как же вы тут живёте? Мне никогда не стать такой премудрой, как вы.
После этих слов Филис поднялась, бросила на стол несколько денежных купюр, развернулась, и пошла к выходу, мысленно навсегда закрыв для себя эту страницу жизни и всех этих людей.
— Кстати, ты была права, ту корзину с розами я тебе не покупал, это дядя заказал её нам на регистрацию брака. За счёт налогоплательщиков, — громко засмеялся ей вслед Ярик.
Звонок с незнакомого телефонного номера Филис приняла, одеваясь в гардеробе ресторана.
— Простите, не поняла. Вы сказали — с телевидения?
Тот постер, который висел в клубе и история карнавального "гастроля" Филис стал достоянием кого-то из тележурналистов. У неё захотели взять интервью для областного телевидения. Филис, опуская некоторые подробности, рассказала, как благодаря гиду она оказалась близко к машинам школ второй лиги карнавального шествия, как парень из этой школы пригласил её — то ли посчитав за опоздавшую девушку, то ли в связи с имеющимся свободным местом, то ли она ему просто понравилась внешне, снабдил костюмом и предоставил место для танца и раздаривания улыбок зрителям. Съёмки для телевидения проходили у Филис дома, на фоне того самого большого постера.
— Большинство наших женщин многое бы отдали, чтобы побывать на вашем месте, — заметила девушка-репортёр.
— Я охотно поделюсь с ними своими секретами, — рассмеялась в ответ Филис.
Этот сюжет прошёл на их телевидении, снискал несколько восторженных отзывов от зрителей, и всё уже было начало забываться… Но тут в мире большой политики случилось событие, призванное укрепить дружеские связи Бразилии и России. И уже на главном телеканале отечественного телевидения редактор озаботился поиском сюжета, призванного украсить эту политическую тенденцию. Телеканал нашёл и выкупил сюжет у их местного телевидения и показал его в новостях в самое популярное у зрителей время.
Последний обмен фразами репортёра и Филис автоматически вошёл в сюжет и, как и местным телевидением в своё время, не был сочтён за рекламу. А вот в голове у Филис, некоторое время уже раздумывающей — как ей, имеющей деньги и не имеющей занятия, найти применение и деньгам, и себе, вдруг словно бы что-то щёлкнуло — сошлось. Она вновь позвонила учителю латиноамериканских танцев Лилии Контратьевой, выяснила у неё нынешнее состояние дел в студии и получила контактные данные её владельца.
— Здравствуйте, Артём Геннадьевич, — сказала она и представилась, — Я хочу поговорить с вами о возможности покупки танцевальной студии вместе с помещением.
Тот только рад был этому предложению, избавляющему его от бесприбыльного бизнеса, и вскоре сделка была совершена. Филис, используя видео того новостного сюжета, хорошо потратилась на рекламу в сети и в самом популярном женском журнале. Том самом, который предлагает новинки моды и косметики, а также отвечает на вопросы читательниц, навроде: "За шубу из кого простить измену?"
О, нет, Филис не просто рекламировала свою танцевальную студию, и даже не столько её. Она рекламировала — ни много, ни мало — шанс на участие в ежегодном карнавале в Рио-де-Жанейро, которое она может обеспечить.
