А она могла. Потому что предварительно связалась с бразильским русскоязычным гидом Мигелом, чей номер телефона сохранился в её контактах. Тот по её просьбе и по фото нашёл ту самую школу самбы, чья повозка однажды подхватила неизвестную девушку, и выступил посредником-переводчиком в переговорах с руководителем этой школы. Немного поторговались, и цена на ежегодное участие одной подготовленной в танцах россиянки, приехавшей эксклюзивно от Филис Кадней, была согласована, а договор официально оформлен через нотариуса консульства. Бразильский партнёр Филис почувствовал аппетит, уже подумывая развить эту бизнес-идею и приглашать к себе более одной богатой российской танцовщицы.
Сказать, что её бизнес мгновенно стал расцветать — это ничего не сказать. Лилия Кондратьева, ставшая директором школы-студии, была вынуждена пригласить пару новых преподавателей, один из которых был мужчиной — группы были заполнены до отказа.
Филис звонили и писали женщины со всей страны, и от них требовалось научиться танцевать самбу, потом приехать в город к Филис и выдержать отбор наилучшей претендентки. Разумеется, из тех, кто готов оплатить своё участие в карнавале и немалый коммерческий интерес студии Филис. Помимо этого танцевальные пары в клубе стали серьёзно готовиться к соревнованиям по бальному танцу внутри страны — то есть школа танца зажила нормальной жизнью престижного заведения такого рода.
Таким образом, жизнь самой Филис была наполнена — и делом, и общением с хорошими людьми, посвятившими себя красивому делу… И всё-таки ей чего-то не хватало. Её юной душе, конечно, не хватало любви. Из всех жанров искусства, предложенных ей обстоятельствами, Филис предпочитала смотреть по телевизору мелодрамы, читать книги о любви и стихи, относящиеся к любовной лирике.
Однажды вечером она сидела дома за рисованием эскиза танцевального костюма, думала о своей судьбе и декламировала вполголоса недавно неоднократно прочитанное стихотворение, которое почему-то вызвало у неё щемящее чувство несбыточности её собственной мечты о любви.
У кого ж не бывало такого –
Быстро все, бестолково,
Ночь прекрасна, и плавится воском,
И вино разливается с плеском…
Утром — поезд, и громко над миром:
«Уважаемые пассажиры!»
Не горит свеча на столе. Тьма.
Она пришла на столетья.
В какой-то момент Филис почувствовала, что её собственная рука с фиолетовым перстеньком вместо эскиза рисует какие-то закорючки, а перед глазами возникло зыбкое видение. Она увидела саму себя. Вот она рисует, потом встаёт с места, включает телевизор и нажимает на пульте кнопку, соответствующую включению определённого телеканала. А после внимательно смотрит на экран.
На этом призрачное видение оборвалось, а Филис почувствовала слабость и головокружение. Она растерянно посмотрела на свой исчерканный каракулями эскиз, а потом решила повторить те действия, которые только что видела будто со стороны. Девушка встала и включила телевизор.
— Загадочный случай произошёл в центральной больнице Улан-Батора, столицы Монголии, — тараторил ведущий новостей, — Там очнулся пациент, который провёл в коме более полутора лет. Проснувшийся тридцатитрёхтелний мужчина заговорил с персоналом клиники на никому неизвестном языке, периодически меняя его на другой, опознанный как старинный монгольский язык. Этот случай уже заинтересовал сотрудников Монгольского национального исторического музея и дал новую пищу любителям теорий реинкарнации и переселения душ.
На экране сначала показали здание больницы снаружи, потом — мужчину в больничной одежде, который ругался на бестолковых целителей вокруг и требовал перестать тыкать в него иголки. А потом он ещё что-то говорил, чего Филис не понимала. А вот то, что она поняла… То, что она поняла, было сказано этим мужчиной по-плиссандрийски.
Сюжет давно закончился, а Филис ходила по комнате и тёрла виски. Все последние месяцы жизни в этом мире практически убили в ней надежду на существование здесь магии, на обретение связи с покинутым родным миром. И вдруг — такое… Девушка раскрыла ноутбук и нашла больницу, показанную в сюжете. Посидев ещё какое-то время и подумав, она отправила на сайт этой больницы письмо, которое перевела на монгольский язык с помощью переводчика в браузере. В этом письме она просила администрацию больницы показать их знаменитому пациенту её "карнавальное" фото, до сих пор бывшее у неё единственным, с написанной на нём от руки с помощью виртуального карандаша короткой фразой по-плиссандрийски — "Привет. Это я, леди Филис Кадней".
Отправив письмо, Филис не находила себе места, будучи не способной ничем заниматься, как только ходить и ходить по квартире, да периодически проверять электронную почту.
Ответ от больницы пришёл через несколько часов. Белый лист с кривыми каракулями: "Врёшь. Ольга была с севера".
