С тех пор, как Филис увидела по телевизору проснувшегося где-то в неизвестной ей стране Монголии пациента, оказавшегося такой же перемещённой душой из её мира, как и она, не стало ей покоя. Даже первое письмо, которое она от него получила в ответ на своё, где этот мужчина обвинил её во лжи, почти не обескураживал — какая ерунда по сравнению с самим фактом обнаружения здесь не просто кого-то из её мира, а соотечественника, говорящего на её родном языке!
Теперь Филис не отрывалась от поиска в Интернете. Она выяснила написание имени этого пациента, который назвал себя Жаргалом, и мониторила все появляющиеся новости о нём. Каковых становилось всё больше. Некоторые из них были совсем незначительные или даже мало похожие на правду, о каких-то мелких поступках или словах Жаргала в бытовых ситуациях. Но были и интересные. Когда он сам прислал ей вдруг письмо, в котором приглашал в будущем станцевать для него, Филис была готова сплясать самбу прямо на месте. Но она, конечно, ответила сдержанно, как и подобает воспитанной девушке-аристократке, радуясь при этом, что мужчина не видит её возликовавшего лица, выражающего немедленную готовность к подвигам.
Нет, Филис не прониклась романтическими чувствами к этому мужчине, явному простолюдину, судя по некоторым его манерам. Просто он сейчас олицетворял для неё кусочек Родины, которую она, казалось, утратила безвозвратно, и ей хотелось быть рядом с ним, чтобы говорить по-плиссандрийски об их мире. И, конечно, об обмене душ — ведь Филис не могла и помыслить, чтобы заговорить на эту тему с кем-то ещё.
Но, к разочарованию Филис, Жаргал, очевидно, не был столь же обрадован их виртуальным знакомством и нетерпелив. Оказалось, что он-то как раз находится сейчас в своём родном мире, и перед ним раскрыта жизнь, наполненная своими смыслами, неведомыми девушке. И в эти смыслы, на взгляд Филис, не вписывалась встреча с ней. От слова совсем.
К тому же оказалось, что Филис ошибалась, когда думала, что она не сможет ни с кем поговорить о своём мире и перемещении душ, кроме Жаргала. Ей пришлось заговорить об этом гораздо раньше их встречи. И очень подробно.
Кабинет руководителя школы-студии бального танца — а со временем эта школа расширила перечень видов преподаваемых в ней танцев — был уютным и светлым. Филис любила цветы, и в её кабинете всегда красовался в вазе какой-нибудь букет. Дарили ученики, знавшие о таком пристрастии женщины, либо её секретарь по имени Анжела заказывала очередной букет в службе доставки цветов.
Вот и сегодня, когда красиво завитая голова Анжелы заглянула в дверь кабинета, Филис подумала, что её ожидает встреча с новым букетом. Ан нет.
— Филис Дариановна, тут к вам пришли… — голос секретарши звучал как-то растерянно. Впервые на памяти руководителя школы.
В кабинет вошли двое молодых мужчин, которые вежливо пригласили Филис пройти с ними. Куда? Серый дом на улице имени Дзержинского знаете? Вот туда. Не волнуйтесь, с вами просто хотят побеседовать.
Встретили Филис довольно радушно. Невысокий мужчина в гражданской одежде с рыжеватыми волосами дружелюбно улыбнулся Филис.
— Входите, входите, звезда нашей губернии! Не звезда? Ну это я в поэтическом смысле, не в журналистском. Имел счастье видеть вас однажды на приёме у нашего губернатора, там вы сияли как настоящая звезда, в астрономическом смысле. Позвольте представиться — Смирнов, Николай Иванович. Располагайтесь вот в этом кресле, оно у нас самое удобное. Чай, кофе?
Филис присела в указанное ей удобное кресло, приняв положенную благородной девушке позу тела, ног и рук, поймав нечаянное мимолётное восхищение хозяина кабинета. А может, вовсе и не нечаянное. Может, это он хочет, чтобы она думала, что нечаянное, чтобы и правда поверила, что она тут звезда и охотнее захотела бы общаться — с этих работников тайной службы станется и такие трюки практиковать.
В любом случае лицо её, как полагается, выражало вежливое внимание и больше ничего.
— Радости знакомства с вами, госпожа Филис Дариановна… или вы подскажете более приятное либо привычное для вас обращение?
— Более привычно мне было бы слышать "леди Кадней", или просто "леди", но "Филис Дариановна" тоже подойдёт.
— А просто "госпожа"?
— Нет, это обращение для… впрочем, неважно.
— О, прошу вас, леди Кадней, договорить свою мысль, мне чрезвычайно интересно!
— "Госпожа" — это уважительное обращение к простолюдинке. Не к аристократке, — вздохнула Филис.
— А вы — аристократка, — спросил Смирнов с утвердительной интонацией.
Филис медленно кивнула. Она уже начала догадываться, что скрыть ей в этом кабинете не удастся ничего. Не с её нулевым опытом в таких беседах, да ещё с настоящим монстром тайной службы, каковым, разумеется, и являлся этот Николай Иванович.
— Знаете, чем вы меня поразили, тогда, на празднике у губернатора? Поклоном. Таким изящным реверансом. Я, признаюсь, даже разные видео потом пересмотрел с этим поклоном. Подруг ваших бывших и знакомых расспросили — никто не замечал за вами интереса к таким поклонам, их практики или репетиций. Где вы им обучились?
