Рангу оказалась сетью заросших колючим кустарником старых дюн, которым надоело бесконечное движение, и они стали жертвами цепей из корней растительности. Низкий кустарник, как и все живое после дождей, рассеял мелкие листья, раскидал во все стороны зеленые побеги, и они цеплялись за отяжелевший песок, выпуская новые корни. Среди густых ветвей белели мелкие цветы и уже темнели скороспелые ярко-синие ягоды. Ядовитые. Почти все в Долине, кроме того, что под неусыпной заботой одаренных росло в пойме Арханы, было или бесполезным, или ядовитым.
Пестрой лентой называли узкую речку, сухую большую часть года, но после обильных дождей спешившую мимо похожих на ткань берегов, собранных в складки искусными пальцами портнихи. Это место понравилось Ане больше всех. Стоя на одном из высоких склонов, она впитывала вид змейки-реки и невероятную палитру цвета. Извилистое русло тянулось в красно-оранжевом футляре из твердых пород, но через несколько метров начинался зеленый бархат, украшенный вышивкой из весенних цветов — красной, бордовой, желтой. Красиво!
Как же это было красиво! Восхитительно!
Ана пьянела от букета приносимых ветром ароматов и от зова камней, скрытых в земле около шаловливой реки. Искатели приходили к Пестрой ленте после того, как высохнет русло. Постоянной добычи в этом месте не велось, потому что одиночные кристаллы прятались под глубоким слоем песка, и чтобы вернуться с хорошим урожаем драгоценностей, требовался сильный дар. У Аны он был. Иначе бы она не слышала сейчас оркестра, исполнявшего музыку, достойную богов. Но найти? Она не могла пока найти ни одного музыканта.
Детский каньон с множеством рукавов-ответвлений считался самым безопасным для людей и был переполнен мелкими, магически слабыми камнями, но их было так много, что они фонили и журчали, привлекая к себе внимание. Считалось, что среди этой какофонии было хорошо тренировать настройку на кристаллы, но у Аны получалось плохо. Даже когда рядом был Ларс.
Пережитая ревность или слова Кайры запустили в Наследнике программу собственника. Каждым свои жестом, взглядом или словом он все чаще заявлял по отношению к Ане — мое!
Такое отношение и грело, и пугало. Иногда оно наполняло тело истомой и желанием оказаться в объятиях Наследника, чтобы изведать более откровенных ласк и того самого единения, которого так и не случилось. Но чаще Ана начинала задыхаться или испытывала страх, что потеряет себя до состояния «все равно как, лишь бы рядом». Похоже, она еще не была готова к роли любимой зверушки, преданно заглядывающей в глаза Хозяина.
Зато Ларсу вдруг захотелось пометить Ану — назвать иначе это было сложно. Он стал дарить ей подарки. Блеск для губ в красивой драгоценной коробочке. Подвеску с цитрином, которую тут же надел ей на шею. Среди ремешков на запястьях появились две золотые нити — одна с малюсеньким рубином, другая совершенно простая. Наследник заставил Скользящих нанести на плечи временную татуировку маленькой переплетенной звезды для испытаний Последнего Круга. Но Ана подозревала, что это был только повод. Правое ухо Ларса было проколото, и изредка он носил в нем простые кольца. Иногда на Земле Наследник развлекался тем, что выбирал пару громоздких, идиотских украшений для себя и Аны и делил на двоих. Но никогда — в Долине. Уже на второй день после переезда Ларс принес коробочку с серебряными сережками — гвоздиками с черными гагатами. Это было земное название, от имени реки Гагес в Турции или древнегреческого слова гагатес, что означало «черный янтарь». В Долине камень называли шабе — «чернее ночи», но Мирн утверждал, что это имя тоже родом с Земли, и происходит из древнеперсидского языка.
— Хочу, чтобы мы носили их вместе. Это защита и укрепление связи. Мне будет легче помогать тебе с даром.
— Еще один путь к сердцу? — рассмеялась Ана. Они стояли на балконе в саду, наслаждаясь красочным закатом.
— Каждый мой шаг — это путь к твоему сердцу, — резко проговорил Ларс.
Ана повернулась, чтобы утонуть в его горячем взгляде, и тут же попала в требовательные объятия, на нее обрушился нетерпеливый поцелуй. Жаркий! От него струились горячие потоки по ставшей очень чувствительной коже, к потребовавшей мужских прикосновений груди, эти потоки скрутили спазмом внутренности, устремляясь вниз, между ног, где горело, ломило, требовало совсем нецеломудренного внимания.
Но Ана снова остановилась. Ее испугал властный порыв Наследника, она боялась, что почувствовав недвусмысленную реакцию ее тела, Ларс забудет о том, что обещал ей время, и вынудит сделать следующий шаг — его руки уже были на ее спине, оглаживали бедра, касались груди, пока Ана не вывернулась, задыхаясь и моля об остановке.
Совершенно пьяный и безумный взгляд Наследника опалял ее, пока мужчина приходил в себя, восстанавливая дыхание.
— Ты хотел надеть на меня сережку, — прошелестела Ана.
Ларс кивнул и едва дрожащими руками достал украшения. Так средняя точка на правом ухе Аны стала знаком Наследника. Это было… приятно, но еще больше настораживало.
