Расчувствовавшаяся старушка закончила рассказ горестным повествованием, как тяжело уходила Королева Мелина из жизни, провалившись в двухдневный бред, пока ее душу не забрала Утренняя Звезда. Бедная женщина называла всех, кто склонялся над ней, незнакомым мужским именем и требовала принести ее малышей. Лила и лила по глубоким морщинам слезы. Но не считая последнего эпизода, получалась картина уважаемой, счастливой женщины, умевшей радоваться жизни и окружившей себя любовью.
Прабабушка Ларса превратилась для Аны в наваждение. А когда вскрылось, что вторым именем Мелины было Анабел, девушка почувствовала себя едва ли не сестрой удаленной от нее больше чем на столетие женщины.
Какой она была? Похожей на лэду Самию? Есть ли ее черты в облике Ларса?
Впервые Ану так сильно раздражало то, что в Долине не было традиции изображать людей. Мир трусов, ругалась она про себя. Шальная мысль попробовать найти след Мелины на Земле была записана в прощальную программу на голубой планете.
Истинный появился неожиданно.
Пришел без объявления, не спрашивая разрешения, без объяснений потребовал время Аны. И никто не мог его остановить. Даже не собирался. С Истинными особого ранга так не поступают. К ним прислушиваются даже Короли.
— Осматривать? — хмуро встретила его Ана.
— Только спину и не здесь, — бросил жрец, взял ее за плечо, прикрытое плотной шалью, и после короткого вихря темноты с запахом дождя отнес на высокое плато, обрывающееся на коричневую тарелку с темными горками камней.
Ана смотрела на них и видела перед собой следы незатейливого строительства ребенка-великана.
— Песочница великанов, — сказал Истинный, и девушка улыбнулась, довольная, что оказалась точной в своем определении.
— Справа от нее тянется один из самых красивых Каньонов обоих королевств. В нем только камни, всех размеров и форм.
Истинный обошел Ану, оставляя ее стоять лицом к пропасти, потянул с плеч девушки полосы туники, оголил ей спину и отбросил вперед заплетенные в косу волосы. Быстро, властно, впервые раздевая и касаясь одежды, но не тела.
Ана затаила дыхание, пока Истинный изучал рисунки татуировки.
— Ничего нового, и печать на памяти не изменилась. Я так и ожидал.
Ана думала, что может одеться, и начала поднимать руки, как вдруг горячие ладони накрыли ей плечи у основания шеи и толкнули вперед, к обрыву.
Она закричала от неожиданности и ужаса и вдруг услышала пронзительный птичий крик, вырвавшийся из горла. И не упала с обрыва, а взлетела, принимая уже знакомое чувство настоящего полета, растворяясь в нем. Тело подхватила мягкая подушка из воздуха, через открытый рот в горло, легкие, сердце, ДУШУ вливалось ошеломляющее чувство свободы.
Ана (или птица?) закричала, срываясь вниз, перевалилась с потока на поток, нашла бесцветную реку, снова забросившую ее ввысь. Зависла высоко над плоской равниной, наслаждаясь музыкой ветра.
Хотелось больше впечатлений, скорости, стремительного движения. Она скользнула вниз, чтобы пронестись над горками из камней, и нырнула в узкую реку каменистого каньона. По бокам от нее тянулись стены из рассыпавшихся на тонкие пластины камней. Камней, похожих на спички с ровными, острыми краями.
После узкого Каньона ей снова захотелось ввысь. Высоко! Еще выше! Еще! Как только возможно. До предела изнывающих от напряжения крыльев, пока не потемнело в глазах, не стало хватать воздуха для дыхания, не пропал голос для крика.
Там, в невероятной вышине, замереть на грани между жизнью и смертью… и камнем свалиться вниз. Разве что-то может сравниться с подобным падением?
Ни банджи, ни затяжной прыжок с парашютом…
Оглохнуть от пронзительного, как визг, ветра…
Чтобы снова нырнуть в узкую реку каньона.
Наверное, полет стоил слишком много сил, откуда тогда появилось желание испытать мощь изогнутых саблями когтей и острого клюва? Зачем взгляд начал охватывать камни в поисках жертвы?
Только не это! Человеческая сущность, вплетенная в сущность степного орла, протестовала и боролась с призывом охоты, пока не закончился каньон и снова не открылась плоская равнина, которую, как и Песочницу великанов, не коснулась весна, словно дожди не нашли сюда дороги… Ана увидела врезанный в землю каменный крест Мадигве.
Птица застыла над таинственным местом, переваливаясь с одного потока воздуха на другой, и в музыке ветра Ана услышала два голоса, которые не смогла бы забыть или спутать ни с чем другим. Призыв двух камней, что она принесла в этот мир из другого… или вернула? Тонкие и удивительно чистые голоса грандидьеритов сверкали блестящими нитями в хоре других звуков. Нити тянулись к ней и касались земли с одного угла креста. Ближе и ближе выхватывало место соединения орлиное зрение, пока стремительным ударом не навалилась чернота, выбрасывая Ану из тела птицы на обрыв, к Истинному, державшему ладони на ее шее.
Почувствовав, что она вернулась, жрец тут же убрал руки и заставил оглушенную и растерянную девушку сделать несколько шагов от края обрыва.
— Что это было, — выдохнула она, не в силах справиться с переполнявшими ее чувствами.
— Видение. Что ты видела?
