Бэй бросил быстрый взгляд на искаженное лицо друга и снова отвернулся. Он ничего не мог изменить в сложившейся ситуации. И совершенно не испытывал чувства вины. Больше всего на свете ему хотелось бы подарить Карину Волжскую лучшему другу во благо обоих. А заодно — самого себя, чтобы не осталось причин чувствовать себя виноватым. Но Карина не фарфоровая статуэтка.
— Чем я могу помочь? — спросил Кайт, останавливаясь около дома бабушки Кобейна и протягивая Бэю симку.
— Будь на связи.
— Ты влез в плохую историю?
— Влез, но насколько плохую, пока не знаю.
Зося была дома, Бэй услышал торопливые шаги к двери, значит, бабуля пребывала в хорошем здравии и настроении.
Увидев на пороге внука, она выдержала паузу, достойную театральной дивы, осматривая его с ног до головы.
— Жив. И совершенно не похож на Джека Воробья из Пиратов Карибского моря, — наконец сказала Зося таким тоном, что осталось непонятно, рада она озвученному факту или огорчена. Потом притянула Бэя к себе, заключив в объятья вместо положенных трех голландских поцелуев.
Через полчаса они сидели друг напротив друга в гостиной. Зося со стопочкой дженивера, и Бэй — со стаканом чая.
— Как ты просил, позвонила, пригласила, скоро будут. Думаю, все трое.
Пока Кобейн наслаждался горячим душем, Зося собирала гостей.
Пригубив глоток прозрачной маслянистой жидкости из стопочки, она выразительно ткнула пальцем в чашку перед внуком:
— Ты уверен, что здоров?
Бэй рассмеялся. Он смотрел на бабулю, понимая, что соскучился, и принял решение, что пожалеет ее. Даже для Зоси с необъятной порцией сарказма и оптимизма, новость, что она — почти инопланетянин, может оказаться тяжелым испытанием на пороге столетия. Вместо этого Кобейн спросил о том, что раньше часто слышал от мамы, просто не придавал значения этим словам.
— Почему ты никогда не опаздываешь?
— Потому что выхожу вовремя? — удивилась Зося.
Бэй покачал головой.
— Мама говорила, что ни разу не опаздывала, если ты была рядом, даже когда вы выходили слишком поздно. Что ты учила детей «замедлять время».
— А что еще я должна была говорить детям? Бегите быстрее, чем можете? — Зося пожала плечами. — Время относительно, вот я и думала в таких случаях, что нервничать по поводу опоздания нет смысла, лучше настроиться, что все успеешь. И успевала…
Бэй посмотрел за окно, где уже сгущались сумерки. Серое небо становилось темно-серым, моросил мелкий дождь. Нормальная голландская осень. Можно ли из рассказа Зоси решить, что она обладала особыми способностями? Наверное, нет.
— Ты был прав.
— Что?
— Говорю, ты был прав насчет Анджи Первого, он проявил вдруг небывалое внимание к моей особе, вызвонил лично, сказал, что волновался о состоянии моего здоровья, потому что я не приехала в Сэнт-Мориц, как если бы я приезжала когда-нибудь на сборы всей семьи! Про тебя спрашивал. И предложил мне пройти бесплатное обследование в клинике в Швейцарии.
— Нидершерли? — оживился Бэй.
— До названия мы с ним не дошли. Я сказала, что предпочитаю умереть самостоятельно и без чужой помощи.
— Он не оскорбился твоим недоверием?
— И вот какое мне, спрашивается, до этого дело?
Раздался нетерпеливый звонок в дверь и почти сразу же — звук проворачиваемого в замке ключа. Бэй заметил, как взгляд бабули скользнул к высоким напольным часам.
— Мама! — мимо открытой гостиной по коридору в сторону спальни летела озабоченная Лилит Ван Дорн. За ней появился Кун и застыл, заметив удобно расположившихся в креслах Зосю и брата.
— Они здесь! — крикнул он вдогонку родительнице.
— Мама? — от только что пережитого страха или справляясь с приступом праведного гнева, взволнованная дочь сдирала с шеи упрямившуюся шаль. — Ну что за дикие шутки, мама?! Бэй? — Лилит наконец заметила или узнала в бородатом и волосатом парне младшего сына и бросила сражаться с шалью.
— Почему сразу шутки? — обиделась Зося. — Может, это проверка вашей готовности. Между прочим, впечатляет. У меня даже есть шанс вовремя попасть в больницу после инсульта.
Бэй поднялся, чтобы подать руку брату, после подошел к растерянной матери и помог ей снять плащ и непокорную шаль.
— Откуда ты? И почему в таком виде? — праведный гнев родительницы сменился озабоченностью и легким раздражением.
Мама всегда отличалась традиционностью во вкусах и прохладно относилась к длинным волосам и бороде, и ее темнеющий взгляд уже был прикован к сережке в ухе сына.
— Я в кристально чистой одежде, — усмехнулся Бэй, показывая на джинсы и белую футболку. После переезда из Зандворта он оставлял часть вещей у бабули.
И быстро развернулся к матери лицом, спохватившись, что если ткань футболки не слишком плотная, станут заметными линии татуировки на спине, это было бы больше, чем могло выдержать хорошее настроение Лилит Ван Дорна.
К счастью, Лилит ничего не увидела или решила не ухудшать ситуацию. Зато на лице Куна появилась загадочная усмешка.
Звонок в дверь и одновременно раздавшаяся трель телефона Куна возвестили появление последнего гостя — отца Кобейна.
