Тогда Ана начертила палочкой на песке рисунки татуировки с висков Истинного, те части, которые запомнила, но Рок ответил, что не может читать их без общей вязи и узнает лишь знак связи с живущим. Что бы это означало?
Про Мадигве ее знакомый сказал, что некоторые думают, что это дом забытого Бога, которому принадлежала Долина до прихода в нее предков тех людей, что живут в ней сейчас. Еще никогда каменный крест не впустил в себя ни одного человека. Рок не слышал упоминания о камнях, связанных с Мадигве. Ни камни, ни сам крест, ни все, что с ним связано, его не интересуют.
Чувствуя себя почти обманутой, Ана рассказала про знаки на своей спине и что их мог нарисовать жрец-отступник необычной, проявляющейся со временем краской. Услышав об этом, Рок не удивился, только покачал головой.
— Девочка без дара, закрепленного знаками, не могла бы оказаться в другом мире и выжить в нем. Я учил тебя символам не просто так. У тебя может быть предназначение.
— И печать на памяти, — добавила Ана.
Рок едва заметно улыбнулся — уголками рта.
— Позови своего спутника. То, о чем мы будем говорить, касается и его ушей. Ты слышал о ткачах? — спросил он Дэша, когда тот подошел поближе и, получив отрицательный ответ, продолжил: — О них мало кто помнит в Долине. Раньше среди высших Истинных встречались люди с необычным даром удивительной силы. Они могли связывать нити чужих судеб, чтобы из них складывались рисунки гобеленов, в которых прошлое переплеталось с будущим, а неизбежные события с множественными вариантами. Гобелены были живыми. Части орнамента наливались цветом или снова становились бесцветными, если рисунок нарушался. Их плели люди, чьи судьбы были связаны Ткачом. Они делали выборы, принимали решения и каждым своим шагом определяли, как складывается рисунок гобелена.
— Зачем вы об этом нам рассказываете? — Ана отодвинулась немного от Рока, ее беспокоил его настойчивый взгляд. И глаза, которые раньше всегда казались ей мягкими, страшили своей чернотой. — Вы сказали, что ткачи и гобелены были очень давно.
— Существует гобелен, которому еще предстоит проявиться.
— А я могу быть его нитью? — усмехнулась Ана, поймав на себе внимательный взгляд Дэша.
— Почему нет? — Рок говорил о ней, но его черные глаза смотрели на Дэша. — Иначе зачем кому-то понадобилось прятать знаки на твоей спине? Или прятать тебя?
— Знаки нанес сумасшедший жрец из Вольных странников.
— Для сумасшедшего он слишком хорошо знал, что делал.
— Зачем прятать Ану, если о гобелене и так ничего неизвестно? — недоверчиво спросил Дэш.
— Он — предсказание, которое исполнится, только если сложится рисунок. И о нем известно тем, кто не желает, чтобы это случилось.
— Какое предсказание? — отказывалась понимать Ана. — Где хранится гобелен?
— О судьбе этого мира. А где хранится? Все самое ценное спрятано в Храме.
Рок поднялся и попросил Дэша отойти с ним в сторону, оставляя Ану наедине со своими мыслями.
Она тоже встала и теперь топталась на месте, подталкивая носком сандалии сухой, красный песок.
В ее голове звучали слова Рока:
— Нет правильных или ошибочных решений, но от каждого шага зависит, как будет складываться рисунок дальше.
Были это слова человека? Или мага? Весь рассказ о ткачах и сплетенном из судеб гобелене… прозвучал он из уст бога с гор Ташида? Или сумасшедшего? Потому что Варн считал Отшельника Поцелованным Тенью.
Вместо оплаты за работу Бэй попросил мешочки с наборами специй и трав. Тех самых, которыми отпаивал себя сам после происшествия с мальчиком.
— Ну как же, Шварц! Мы же с тобой группу собираем для смеющегося Будды.
После душещипательного расставания с клиентами за несколько минут Милош успел выйти из роли гуру и стоял на пути Бэя живой картинкой эмоций. И был он весь — разочарование, детская обида и капризные попытки добиться своего. Наверное, именно сочетание вселенской мудрости и почти непростительной наивности и привлекало Кобейна в лекаре душ.
— Какой из меня Будда, Шрам? Мне пора.
Милош зашевелился, вскинул руками, словно собирался вцепиться в Бэя и не пускать.
— Да ты что? У нас же положительный результат в группе намного выше моего среднестатистического. Мы с тобой тандем! Вернули миру дюжину людей, запрограммированных на счастье! Разве ты не чувствуешь от этого прилив сил? Чувствуешь? Чувствуешь! Я же вижу.
— Чувствую, — признался Бэй, — что мне пора. Мы не — тандем. Это ты — Милош, гуру для счастья и прочищения мозгов. И повысь процент успеха в своей группе еще на одного человека — ты возвращаешь миру меня.
Обида, разливавшаяся по живому экрану высотой почти в два метра, была искренней, детской, до выпученных губ.
— Как раз тебя я возвращать не собирался. Ты мне самому нужен. Мой идеальный компаньон. Самородок! Талант! За тобой же, как за каменной стеной.
Бэй рассмеялся.
— Спасибо за все, Милош, — и протянул руку для пожатия.
Лицо гуру прокисло.
— Может, задержишься? Когда я новую группу соберу, вернешься? А давай отправимся вдвоем в горы — изучать твои инопланетные таланты?
Бэй покачал головой.
