Реновалесъ сталъ прогуливаться одинъ по площадкѣ. Солнце сіяло на небольшомъ кусочкѣ голубого неба, обрамленномъ густыми облаками. Всюду, куда не проникали лучи его, чувствовался рѣзкій холодъ. Тающій снѣгъ обильно капалъ съ вѣтвей и стекалъ по стволамъ деревьевъ внизъ къ подножью ихъ. Лѣсъ плакалъ, казалось, отъ удовольствія подъ ласками солнца, уничтожавшаго послѣдніе остатки бѣлой пелены.
Художника окружало величественное безмолвіе природы, предоставленной самой себѣ. Сосны качались подъ порывами вѣтра, наполняя пространство звуками арфы. Площадка была окутана ледяною тѣнью деревьевъ. Наверху надъ фронтономъ дворца плавно кружились искавшіе солнца голуби вокругъ стараго флагштока и классическихъ бюстовъ, почернѣвшихъ отъ непогоды и времени. Уставъ летать, они опускались на балконы съ заржавѣвшими перилами и украшали старое зданіе букетами бѣлыхъ перьевъ, придавая ему оригинальную прелесть. Посреди площадки находился фонтанъ въ видѣ мраморнаго лебедя съ задранною къ небу головою, изъ которой вздымалась большая струя воды, усиливая своимъ журчаньемъ впечатлѣніе ледяного холода, чувствовавшагося въ тѣни.
Реновалесъ гулялъ, давя въ тѣнистыхъ мѣстахъ тонкій ледъ, трещавшій подъ его ногами. Онъ подошелъ къ полукруглой желѣзной балюстрадѣ, замыкающей площадку съ одной стороны. За рѣшеткою изъ черныхъ вѣтвей, на которыхъ распускались первыя почки, виднѣлась на горизонтѣ горная цѣпь Гуадаррамы – снѣжные призраки, сливавшіеся съ клубами облаковъ. Далѣе обозначались темныя, поросшія соснами вершины горъ Пардо, а слѣва склоны холмовъ, на которыхъ пробивалась первая травка, зеленая съ желтоватыми переливами.
У ногъ маэстро разстилались поля Монклоа, сады старинной разбивки, аллея вдоль рѣчки. По дорогамъ внизу катились роскошные экипажи. Солнце отражалось на ихъ лакированной поверхности, точно огненная кисть. Луга и молодая зелень лѣсовъ выглядѣли блестящими и чисто вымытыми отъ таянія снѣга. Нѣжная зелень всѣхъ тоновъ отъ темнаго до желтоватаго улыбалась изъ-подъ снѣга, чувствуя первыя ласки солнца. Вдали слышались частые ружейные выстрѣлы, раскатывавшіеся въ тихомъ пространствѣ звучнымъ эхомъ. Это были охотники въ лѣсахъ Деревенскаго Домика. Среди темныхъ стволовъ деревьевъ, на зеленомъ фонѣ луговъ сверкала вода подъ теплыми лучами солнца; то были небольшіе прудики, ручейки, лужи, образовавшіеся отъ таянія и блестѣвшіе, словно огромные мечи, затерянные въ травѣ.
Реновалесъ почти не глядѣлъ на пейзажъ, который ничего не говорилъ сегодня его сердцу. Голова его была занята иными заботами. Онъ слѣдилъ глазами за приближающеюся изящною каретою и пошелъ ей навстрѣчу. Это Конча!.. Но карета проѣхала мимо, не останавливаясь и катясь медленно и величественно. Реновалесъ увидѣлъ въ окнѣ фигуру старой, закутанной въ мѣха дамы съ впалыми глазами и искривленнымъ ртомъ. Голова ея покачивалась въ тактъ ѣздѣ отъ старческой дряхлости. Карета удалилась по направленію къ маленькой церкви около дворца, и художникъ снова остался одинъ.
Охъ, Конча, навѣрно, не пріѣдетъ. У Реновалеса появилось предчувствіе, что онъ тщетно ждетъ ее.
Нѣсколько дѣвочекъ въ рваныхъ башмакахъ и съ жидкими напомаженными волосами стали бѣгать по площадкѣ. Реновалесъ не замѣтилъ, откуда онѣ выбѣжали. Это были, можетъ-быть, дѣти сторожа.
По аллеѣ подходилъ стражникъ съ ружьемъ за спиною и рожкомъ на боку. За нимъ шелъ какой-то лакей, въ черномъ, съ двумя огромными датскими догами сѣро-голубого цвѣта, которые выступали съ чувствомъ собственнаго достоинства, мѣрно и осторожно, гордясь своею внушительною внѣшностью. Но экипажей не было видно. Ахъ ты, Господи!
Сидя на каменной скамьѣ, маэстро вынулъ изъ кармана маленькій альбомъ, который всегда носилъ при себѣ, и сталъ набрасывать фигуры дѣвочекъ, бѣгавшихъ вокругъ фонтана. Это было хорошимъ средствомъ для сокращенія тяжелаго ожиданія. Онъ зарисовалъ всѣхъ дѣвочекъ по очереди, затѣмъ въ группахъ, пока онѣ не исчезли за дворцомъ. За отсутствіемъ развлеченій, Реновалесъ всталъ со скамьи и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, шумно постукивая каблуками по землѣ. Ноги его зазябли, а тщетное ожиданіе привело его въ ужасное надтроеніе. Онъ усѣлся на другой скамейкѣ подлѣ лакея въ черномъ, державшаго собакъ у своихъ ногъ. Доги неподвижно сидѣли, со спокойнымъ видомъ важныхъ людей и глядѣли своими умными, сѣрыми, мигающими глазами на господина, который внимательно поглядывалъ на нихъ и водилъ карандашомъ по альбому, лежавшему у него на колѣняхъ. Художникъ рисовалъ собакъ въ разныхъ позахъ, такъ увлекшись работою, что онъ забылъ о причинѣ, приведшей его сюда. Это были очаровательныя животныя! Реновалесъ любилъ всѣхъ животныхъ, въ которыхъ красота соединялась съ силою. Если бы онъ жилъ одинъ и по своему вкусу, то непремѣнно обратилъ-бы свой особнякъ въ зоологическій садъ.
