Немного передохнув, гости через вторые железные ворота вступили во второй подземный ход. Здесь тоже было темно и сыро. Начальник еще не развязал глаза посланцам, идти было трудно, было еще теснее, чем в первом. Из этого подземелья шла тайная тропа в ставку Бабека. О ней не знали даже самые близкие Бабеку люди. Лазутчики халифа Мамуна лезли из кожи, чтобы пронюхать о ходах-выходах крепости. Недавно был перехвачен посыльный голубь халифа и выяснилось, что у Мамуна в Баззе есть свой человек, живущий под другим именем. Но этот предатель не был еще обнаружен. Бабек исподволь разыскивал изменника.
Усталые ноги не повиновались посланникам. Они передвигались с большим трудом, держась друг за друга, как слепые. Армянин спросил:
— Долго ли еще до ворот?
Если бы глаза посланцев не были завязаны, они, может быть, меньше томились.
И вдруг начальник крепости воскликнул:
— Ну, с вас муштулуг полагается за добрую весть. Поздравляю — мы в крепости Базз!
Мухаммед подал знак дозорным. Один из них подошел и развязал глаза посланцам, записал их имена в фолиант, переплетенный в красную кожу.
— Теперь можете пожаловать в крепость.
Перед посланцами открылся красивейший вид. Над зубчатыми, скалами снова реяли соколы. На вершинах громадных камней оставался еще снег. Необычное место Базз: с одной стороны — лужайки в цветах, а с другой — снежные горы. Над цветами кружились пчелы, щебетали птицы. Струи водопадов, с грохотом низвергавшиеся по камням, напоминали девичьи расплетенные косы. На каждом шагу шептались роднички. Двухэтажные, ладные дома крепости подпирали один другой. Женщины с балконов доброжелательно смотрели на посланцев с соколами. "Вон сколько гостей у Бабека! Все они будут опорой ему!"
Двухэтажная ставка Бабека очаровала гостей. Ее окружали лужайки. Мастера-хуррамиты построили это здание, как атешгях, — добротно и просто. Самый мощный таран не смог бы проломить эти стены.
Армянин, стоя на крепостной площади, оглядывался:
— А лошади сюда не взбираются? Начальник крепости ухмыльнулся:
— Поднимается, да не каждая… Ну, пошли!
У входа в ставку Бабека посланцев встречал Муавия.
Мухаммед ибн Баис сказал:
— Муавия, передашь полководцу, что его приказ я выполнила. Все они целы-невредимы, только Сахль, так звали армянина, слегка поцарапал колено о камень. Пустяки, пройдет. Если понадоблюсь, я в крепости…
Лучше прожить один день свободным, чем сорок лет — рабом.
Обычно послов, прибывающих в Базз, Бабек принимал сам и задавал в честь их пиры. Конечно, эти пиры бывали не столь пышными, как в Золотом дворце. Все проходило просто, и гости чувствовали себя как дома. В зале не курилось никаких благовоний — горны" воздух сам по себе был ароматен. В крепости было не принято украшать стены коврами, а полы устилать паласами. На стенах, сложенных из красивых оранжевых камней, были развешаны копья, кинжалы, клинки. А по полу разостланы тигровые, львиные и барсовые шкуры. Просторный зал, в котором Бабек принимал почетных гостей, украшался кусками красного войлока. На каждом куске войлока были небольшие плоские подушечки для того, чтобы сидеть на них, и мутаки — для того, чтобы на них опираться. По ночам здесь было не заметно и золотых подсвечников. Во дворе разжигался яркий костер. Свет его проникал в помещения через окна, и становилось светло, как днем.
Не походили на дворцовую челядь и баззовцы. Здешние жители были тверды, как сталь, горды и несгибаемы. Лица их были маково румяны. После хума и разных вин румянец их становился еще ярче. Любой из хрустальных родников был роскошней и таинственней изысков Золотого дворца.
Перед началом пиршества у входа в зал расстилалась большая бычья шкура. На шкуру ставился большой кувшин с вином. Мобед-Мобедан с золотым посохом в руке, поглаживая бороду, украшенную самоцветами, благославлял идущих на пир, предлагал им вино и провожал в зал.
Вот и сегодня главный жрец топтался на бычьей шкуре в ожидании послов.
Баруменд, как и дочь Джавидана — Кялдания, с головы до пят была одета в красное. Свекровь и невестка расставляли блюда с угощениями на широкой скатерти. Им помогали повара с белыми повязками на рту. Перед каждым тюфячком стоял кувшин с муганским вином, а возле кувшина — глиняный кубок. Гостей ожидали сочные душистые плоды благодатных садов.
Баруменд хлопотала, желая, чтобы послы и гости остались довольны ее сыном. "Если б Абдулла был жив, увидел бы, как сияет звезда Бабека. Я судьбу Бабека во сне увидела. Вот если бы и Джавидан был жив. Великому Ормузду виднее. Я рада, что Кялдания выпала на долю Бабека, хорошая она невестка".
