Мета осторожно приблизилась к самой большой боли, с которой ей нужно было справиться: расставание с Давидом. Впрочем, теперь она видела события в переулке совершенно в другом свете: он ушел, потому что не разглядел ее дара. Поэтому он был так уверен в том, что она, увидев его волка, отвернется от него. Кроме того, он пытался защитить ее, потому что вместе с ним из ее жизни должно было уйти насилие. Ему, очевидно, просто не пришло в голову, что волки уже взяли ее след. Как говорила Рахель: волк и стая должны быть вместе. Когда кто-то пытается разделить их, все заканчивается плохо. Все это время Давид прилагал усилия для того, чтобы скрыть от нее волка. При этом он забыл, что волк является частью чего-то большего и что она, очевидно, тоже является частью этого. Теперь мы оба должны будем за это поплатиться, с тоской подумала Мета.
Негромко скрипнув, дверь приоткрылась. Мета в ужасе отступила на несколько шагов, но потом от удивления остановилась. На пороге, наполовину скрытая тенью, стояла женщина и с любопытством наблюдала за ней. Мета замерла пытаясь понять, кто перед ней. Женщина была, пожалуй, примерно ее возраста, только немного выше, и силуэт, который совершенно не скрывала облегающая одежда, однозначно более женственный. Хотя свет в зале был очень слабым, лицо ее отливало бронзовым загаром, из-за которого синие глаза казались ненастоящими.
Женщина подмигнула Мете и закрыла за собой дверь.
— Хагену следовало поаккуратнее обращаться с твоим лицом, — медленно приближаясь, заявила она.
Мета невольно прикоснулась к щеке в том месте, куда ударил Хаген. Хотя женщина улыбалась и протягивала ей бутылочку с водой, она испытывала к ней отчетливое отвращение. Черты лица незнакомки говорили о жестокости, а вокруг губ залегла складка, словно улыбка не сходила с них даже при виде чего-либо отвратительного. Еле слышно прошептав «спасибо», Мета взяла бутылочку, но открывать не стала, хотя в горле пересохло.
— Меня зовут Амелия, и я полагаю, что в качестве спутницы Хагена должна извиниться за его грубое поведение, — продолжала женщина. — Иногда он забывает о том, что с имуществом нужно обращаться бережно.
Амелия подошла к ней настолько близко, что в нос Мете ударил запах ее духов: аромат лилий и опиума. Сладкий, почти липкий, он отравлял воздух. Мета отвернулась. Амелия истолковала этот жест превратно и издала довольный звук. Она мягко убрала волосы Мете за ухо и положила руку ей на плечо.
— То, что произошло между тобой и Давидом, мне понравилось, — прошептала Амелия. — Столько страсти… Стать свидетелем вашего соединения было наслаждением.
— В таком случае, у вас с Хагеном есть кое-что общее.
Тот тоже был в восторге.
Хотя Мете и удалось добавить в голос насмешки, на самом деле она боялась этой женщины. От нее исходило что-то, что мешало убрать руки, снова принявшиеся поглаживать ее волосы. На запястьях Амелии позвякивали золотые браслеты.
— Знаешь, чего я хочу? — Голос Амелии звучал мечтательно, и она нежно прижалась лбом к лицу Меты. — Чтобы Хаген подчинил себе Давида, но не убил. Тогда вы оба будете принадлежать нам. Разве это не чудесно? В тебе что-то есть… Не могу сказать, что именно, да это и неважно. Что бы ни делало тебя такой привлекательной, я хочу оставить это себе.
— Тогда разве не должна ты быть с Хагеном, чтобы помешать ему убить Давида из ревности?
Амелия лениво отстранилась от Меты. Та тут же воспользовалась возможностью и отпрянула. Амелия собрала свои каштановые волосы на затылке и, казалось, всерьез задумалась над словами Меты. Потом взяла одну прядь и принялась водить ею по своему лицу. Мета собралась повторить вопрос, однако Амелия ее опередила:
— В последние несколько недель для Хагена был важен только Давид. Этот неверный ублюдок едва не свел с ума моего злого волка. Нам с Натанелем стоило немалых усилий удержать его от того, чтобы просто вторгнуться на территорию Мэгги и забрать Давида. Но так даже лучше. Так правила стаи сочетаются с удовольствием.
Амелия снова улыбнулась, и Мета поняла, что ее подозрения оправдываются: эта женщина наслаждалась властью, дававшей ей возможность издеваться над другими. Не опуская взгляда, Мета медленно отступала, и с каждым шагом ей становилось все легче дышать. Амелия позволила ей это, хотя ее настороженный взгляд говорил, что она не разрешит ей отойти особенно далеко.
— Если Хаген действительно так зол на Давида, то я не понимаю, почему ты не отправилась с Хагеном, а пришла сюда.
Амелия сделала несколько шагов к Мете, и та едва не рассмеялась: казалось, они обе исполняют странный танец.
— Ты не понимаешь этого, потому что не знаешь собственного дара. Ты же ключик к Давиду, и не только потому, что он испытывает притяжение к тебе. Хаген после своего… так сказать, пошедшего не по плану рандеву с тобой и слушать об этом не хотел, но я поняла: ты можешь призывать волка.
Когда Амелия произнесла это, Мета вздрогнула, вспомнив об опасениях Рахель. Если встретится кто-то, желающий использовать ее только что открытый дар для своих целей, — что тогда будет?
Амелия внимательно смотрела на нее.
