— Он хочет защитить тебя, даже если это будет означать, что он растворится сам, — сказала Амелия. — Я дам ему почувствовать, что этот героический поступок не был напрасным!
Ловким движением Амелия вскочила на стол, чтобы схватить ее, но тут Мета решительно ухватилась за меховое покрывало и изо всех сил потянула его на себя. Амелия потеряла равновесие и упала на пол. Мета совсем уже собралась схватить ее за плечо и попытаться выбить нож из руки противницы, как вдруг Амелия выгнулась дугой: падая, она вонзила клинок себе в грудь. Когда она дрожащими руками вынула его, из раны брызнул фонтан крови. Амелия захрипела и недоуменно уставилась на Мету. Мгновение та колебалась, потом отвернулась и направилась к волку-тени. Амелия еще несколько раз шумно втянула в себя воздух, и стало тихо.
Силуэт перед ней лишь отдаленно напоминал волка. Мета была в отчаянии. Возможно, она и умеет призывать волка, но совсем не умеет отсылать его обратно. По щекам ее побежали слезы. Она протянула руку и почувствовала только туман. Поэтому она сделала то, что могла, и позвала его. Мгновение спустя волк был уже внутри нее. Мета почувствовала, как ее охватывает паника. Странное давление угрожало разорвать ее в любой момент. До сих пор она позволяла демону пользоваться собой как вратами, но нести его в себе казалось ей невозможным. Кулаки ее сжались, словно пытаясь дать волку больше места, и Мета, тяжело дыша, закрыла глаза. Там, в темноте за ее веками что-то шевелилось. Тень. Прежде чем она поняла, что это волк, она уже следовала за ним.
Когда она вошла, он повернулся и подбежал к ней на несколько шагов. Безмолвное требование следовать за ним. В его царстве она была не более чем слабым, теплым огоньком. Однако этот огонек был чем-то таким, чего не знала эта бесконечная тьма. Как она пригласила его в себя, так и он впустил ее в свой мир. Теперь он позаботится о том, чтобы она не потерялась здесь, даже если из-за этого проиграет гонку со временем.
В течение утра снегопад прошлой ночи превратился в дождь, затянувший мир свинцовой пеленой. Еще всего лишь несколько часов назад такое толстое снежное покрывало растаяло, оставив несколько небольших островков и обнажив почерневшую листву между ними. Кора деревьев потемнела от влаги, ветви безмолвно тянули к небу свои голые пальцы. Где-то за непроницаемым слоем облаков солнце как раз прошло зенит, но ему никак не удавалось развернуться в полную силу. В воздухе висело предчувствие холода. Уже совсем скоро дождь снова перейдет в снегопад.
Давид вошел через кованые ворота в парк и задумался, не позвать ли волка, чтобы понять, где ждет его Хаген. Бурек, выбравшийся из своего укрытия за диваном только тогда, когда Саша и Мэгги оставили квартиру, стоял сзади, поджав хвост. Хотя все внутри Давида кричало о том, чтобы идти вперед, он опустился на колени рядом с псом и почесал его за ухом.
— Эй, Бурек! — шепнул он ему. — Не стоит так мучиться. На твоем месте я бы тоже не побежал за Янником. В конце концов, Саша выглядит так, будто совсем не прочь закусить собакой. Кроме того, небольшая помощь мне не помешает. Сейчас очень важно сделать так, чтобы мы получили своего товарища в целости и сохранности. Итак, где остальные из стаи?
Бурек, который несмотря на увещевания Давида выглядел каким угодно, только не успокоенным, принюхался и побежал. Давид последовал за ним, отгоняя все мысли по поводу того, что ему предстоит. Бурек отыскал тропку между голыми деревьями, обогнул густой кустарник и бросился к засаженному березами холму.
Оба были настолько поглощены поиском, что не заметили, как из-за деревьев показалось серое бетонное сооружение. Давид едва не врезался в него и сразу даже толком не понял, с чем столкнулся. Перед ним была стена здания высотой добрых три метра, округлого и без какого-либо намека на вход или проемы окон. До них доносился негромкий гул. Там явно кто-то был, скорее — волнующаяся публика. Похоже, Буреку пришла в голову та же мысль, потому что он вдруг принялся скулить.
Давид пожал плечами и сунул руки в карманы куртки. Очевидно, он был у цели, поэтому решил осмотреть здание.
Очень скоро он оказался у заброшенного черного хода, подъезд к которому был перегорожен ржавой цепью. Везде лежали горы пожухлой листвы, словно подтверждая предположение о том, что здание давно заброшено. Немного дальше виднелась небольшая терраса, на которую раньше, наверное, выставляли столики из кафе. Решетка, вероятно, ограждавшая застекленную часть здания, была с силой вырвана из петель и валялась неподалеку. На месте стекол зияла негостеприимная чернота. Вместо того чтобы войти, Давид направился к прилегавшей к зданию стене, высотой ему по плечо. Краска со стены давно уже осыпалась, но на ней еще сохранились очертания дельфина, прыгающего через красный обруч.
