— Вижу, мы понимаем друг друга, — довольно произнесла она. — Тилльманн просто хотел показать тебе волка-призрака, чтобы развенчать Давида. При этом он понятия не имел, что пробудит в тебе своим идиотским планом мести. Но почему Давид бросил тебя? Испугался, как и Тилльманн? Я бы не удивилась этому: он не любит, когда его сажают на цепь. Ему нравится доминировать, и это делает его таким привлекательным в моих глазах. Рассказать тебе о моем плане? Я предпочитаю сильного волка, которого можно контролировать, могущественному вожаку стаи, в которого, вне всякого сомнения, превратится Хаген, если убьет Давида. Как видишь, ты — мой ключик к тому, чтобы контролировать как Давида, так и Хагена. Воистину в нашей стае настала пора смены лидера!
Мета облизала губы. Если Амелия понимает, на что способна Мета, лучше, чем она сама, то каковы же ее шансы защититься от этой женщины? Не особенно хорошие, если принять во внимание самоуверенное поведение Амелии.
— Чего ты от меня хочешь? — прямо спросила Мета.
На миг Амелия застыла, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. Потом склонила голову на бок — жест, напомнивший Мете собаку, прислушивающуюся к слишком высокому для человеческого уха свисту.
— У нас не так много времени, Давид уже рядом с Хагеном, — подтвердила Амелия ее предположение. — Твой друг, по всей видимости, примет вызов. Кто бы мог подумать!.. Смерть Натанеля, наверное, вскружила ему голову.
Амелия принялась задумчиво покусывать нижнюю губу, и Мете впервые показалось, будто она видит следы сомнения на ее лице. Все говорило о том, что она уже не настолько уверена в том, что Хаген без всяких усилий выиграет эту битву.
В то время как Мета внезапно испытала прилив надежды, Амелия продолжала, словно у нее не было сомнений:
— Я хочу, чтобы ты вызвала волка Давида, когда Хаген вступит в битву. Поэтому я и вернулась сюда, вместо того чтобы наблюдать за спектаклем. Можешь поверить мне, дорогуша: если Давид будет сражаться без своего волка, Хаген ничего ему не сделает. А ведь именно этого мы обе и хотим, правда?
Хотя в голосе Амелии слышался убаюкивающий шепот, от Меты не ускользнула прокравшаяся в ее слова угроза — это был не вопрос, а утверждение.
— У меня есть идея получше, — заявила Мета. — Пусть они дерутся, а ты выпустишь меня через эту дверь, потому что иначе я позову твоего волка.
Если Амелия только что вела себя агрессивно, то теперь она замерла на месте. Потом рассмеялась. Тихим, довольным смехом, словно и не мечтала о таком повороте событий. Потом вынула нож-бабочку и умело раскрыла его.
— Мой волк останется там, где ему полагается быть, в глубине своей пещеры. А с тобой я справлюсь и так, потому что такая принцесса, как ты, вряд ли умеет обороняться. А со шрамами ты ничего не сможешь сделать, правда?
Пока Мета, замерев, смотрела на узкий клинок. Амелия подскочила и приставила нож к ее шее. Мета попробовала оттолкнуть руку с ножом, но Амелия увернулась и легонько полоснула по незащищенной коже. Мету пронзила резкая боль. Она покачнулась и сосредоточилась на лице Амелии в надежде увидеть появившуюся под кожей тень, чтобы пригласить ее к себе. Однако Амелия не дала ей этого шанса. Вместо этого она принялась загонять Мету в угол.
— Волк Давида… — шипела она. — Позови его! Амелия снова оказалась настолько близко к Мете, что от сладкого запаха ее духов у молодой женщины перехватило дыхание. Запах смерти, думала Мета, в то время как острие ножа вонзалось в мягкую ложбинку ее горла.
— Я вскрою тебя очень медленно, если не будешь делать то, что я говорю, — пригрозила Амелия и подчеркнула свою решимость, глубже вонзив острие клинка в шею Меты.
Раздался странный скрежещущий звук, от которого у Меты едва не подкосились ноги. Но она отказывалась даже думать о том, чтобы позвать на помощь. Эта женщина никогда не заставит ее предать Давида!
В глазах Амелии читалось понимание. Она отступила на шаг, обвиняюще нацелив окровавленный нож в грудь Меты.
— Ты еще пожалеешь об этом! — сказала она.
Внезапно послышался угрожающий рык. Амелия обернулась и издала пронзительный крик, тут же сменившийся победным смехом.
— А вот и наш друг! — сказала она, пытаясь схватить Мету.
При этом ее взгляд не отрывался от мерцающего силуэта волка-призрака Давида, и она не заметила, как Мета подняла руку и ударила ее по затылку бутылкой из-под воды. Амелия со стоном упала на колени, но быстро пришла в себя, с ужасом заметила Мета, которая спряталась за алтарь.
Когда Амелия с побледневшим от злости лицом направилась к ней, волк ринулся вперед и попытался схватить ее, но его клыки скользнули по Амелии, не причинив вреда. Он издал полный отчаяния вой, казавшийся не более чем далеким эхом. Волк терял очертания, растворялся, угрожая прекратить свое существование, словно выбеленная солнцем тень.
Мета беспомощно смотрела на него.
— Возвращайся к Давиду, — прошептала она волку, гонявшемуся за Амелией.
Но тот не отреагировал.
