Ни на что особенно не надеясь, он врезал тупо смотревшему в пол Давиду под ребра, на что тот не отреагировал. Матоль обернулся к Лойгу, который вышел из оцепенения и теперь, не изменившись в лице, наблюдал за происходящим.
Матоль поднял обе руки, словно хотел сказать: ну что я могу поделать? А потом развернулся, собираясь отвесить Давиду звонкую оплеуху. Но тот неожиданно ловко уклонился, и удар пришелся в пустоту. Едва оправившись от неудачной атаки, Матоль бросился к переминавшемуся с ноги на ногу Давиду, который невольно сжал кулаки и вызывающе посмотрел на противника.
— Чего таращишься? — взбеленился Матоль. — Строишь тут из себя, а как дело доходит до драки, сразу хвост поджимаешь?
Побледнев от злости, он размахнулся, собираясь нанести новый удар, но Давид встал так, что Матоль едва не налетел на него.
— Только попробуй сделать это еще раз, и я сломаю тебе запястье! — пригрозил Давид, и его волк возбужденно завыл.
От неожиданности Матоль попятился. Но прежде чем он успел овладеть собой, его отвлек зов, противиться которому он не мог. Давид, который только что воспринимал только своего противника, тоже подскочил на месте. Оба отреагировали подобно хорошо выдрессированным собакам, которым свистнул хозяин. Да так оно и было: во двор вышел Натанель в сопровождении приземистого человека в синем комбинезоне и, слегка покачиваясь, направился к ним.
Натанель молчал, но излучал нечто, от чего по спине Давида побежали мурашки. Он машинально опустил голову, расслабил мускулатуру плеч, которая только что готова была рвать на части, и сосредоточился на носках своих сапог. Он с большим трудом устоял против искушения подбежать к Натанелю и встать рядом с ним. Матоль же шмыгнул к своему напарнику, который все еще сидел на корточках, притворяясь, что дремлет. Натанелю не нужны были широкие жесты для того, чтобы вызвать уважение.
— Меня радует, что вы, ребята, прямо горите желанием действовать! — сказал он, и голос его был хриплым от насмешки. — Сегодня нам нужно разобраться еще с одной фурой. Наш друг Бремен пригнал нам по реке нового партнера, с которым мы впервые будем иметь дело. Поэтому все происходило немного дольше, чем обычно. Мы должны были сначала согласовать свои действия. Тур в пограничную область, в конце концов, заслуживает надбавки за риск.
— Ростовщичество, — сказал Бремен, почесав небритый подбородок.
При этом он не выглядел рассерженным. Более того, похоже, упорный стиль ведения переговоров Натанеля вызывал у него уважение.
Натанель криво усмехнулся и снова повернулся к остальным, внимание которых было приковано исключительно к нему.
— Мы разделимся: Матоль и Лойг берут на себя оба известных маршрута, Янник и я — путь к реке, чтобы я смог как следует рассмотреть нового коллегу. А Давид отнесет бонус во дворец.
— А почему бы Яннику не уладить дело с бонусом, а мне не проводить тебя к реке? — Давид пытался казаться равнодушным, но все-таки не удержался и поднял голову.
— Потому что я не хочу, чтобы бонус обрел самостоятельность по дороге во дворец, — пожав плечами, ответил Натанель, не обращая внимания на нервно переминавшегося с ноги на ногу Янника. — Кроме того, ты ведь любишь чувствовать себя волком-одиночкой. Так что в путь.
Бремен проводил их по слабо освещенному коридору, который вел к двери в подвал, расположенный под офисной вышкой складских помещений. Натанель и Бремен шли впереди, а Давид замыкал процессию. Несколько раз ему пришлось даже подтолкнуть Янника, который постоянно оборачивался и вопросительно смотрел на него. Один раз обернулся и Матоль, скорчив при этом отвратительную гримасу и обнажив зубы. Но Давид оставил угрозу без внимания. После того, что произошло, ему все равно придется помериться силами с этим упрямым мерзавцем. Сознание того, что при этом он вынужден будет уступить, если хочет придерживаться первоначального плана, задевало его самолюбие. На миг Давид даже усомнился, идет ли речь о его собственной гордости или же о гордости волка.
Выругавшись, Бремен с трудом открыл замок бронированной двери и впустил их в комнату. Потолок был настолько низким, что Давиду пришлось втянуть голову в плечи. Запахи и впечатления с такой силой обрушились на него, что он невольно отступил на шаг. Сигаретный дым, потные тела, страх и наскучившее ожидание. А под ними было что-то еще. Что-то, что он не мог так просто определить: не совсем зажившие раны, наркотики и покорность под давлением силы и угроз.
Как может Хаген пачкать руки торговлей людьми? При этом Давид хорошо понимал, почему его командир пошел на это и потянул в болото своих людей. И словно по знаку в его груди разлилось напряжение: охотничий инстинкт волка пробудился при виде добычи, и Давиду стоило немалых усилий проигнорировать его.
