Заказчик… Оклематься чуток и думать как быть дальше. Один из них точно выживет в схватке. Фантазия подкидывает яркие ролики: зверь выпрыгивает из недр парковки и в поисках меня кромсает всех на своём пути мощными зубами. Сдерживаю всхлип, мысленно визжу, хочется вслух. Новый приступ головокружения. До сих пор не отдышалась после забега. Надо выдохнуть, не выходит. Смотрю на руки сжимающие телефон и сумку. Мелко трусят. Дурка мне светит в конечном итоге. Гоню безумные мысли от себя. Давай, соберись, сейчас ты должна быть актрисой. Одно дело по телефону, совсем другое воочию. Это немного отвлекает.
Мама всё-таки разволновалась, накинув куртку, встречает у ворот. Обнимаемся, держусь не расплакаться. Никогда не вернусь в логово зверя, никогда. На край света без оглядки.
— Юля, — начинает строго, — вот зачем врёшь?
Обнимает ещё раз, заглядывает в лицо.
— Что случилось?
— Мам, я так замёрзла, — шепчу, громче не получается, твердости в голосе нет.
Отбирает сумку с вещами и ведёт в дом, сразу на кухню. Опускаюсь на диванчик, усталость одолела мигом, стоило переступить порог.
— Юля, Юля, — ставит белую чашку с синей каймой передо мной. — За окном октябрь, а ты как летом.
Опомнившись, стаскиваю куртку, ладони оказывается грязные. Вымыв сажусь на место, на столе уже филе рыбное в кляре, картошка горячая с маслом, посыпанная зеленью.
— Давай, ешь сначала, потом рассказывать будешь.
Чай к месту, грею пальцы о горячий фарфор.
— Мам…
— Сказала ешь, — садится напротив, комкая край розового полотенца для рук. — Без разговоров. Я знаю как вы питаетесь. Оба на работе, холодильник пустой. Доберусь я до вас, приеду в гости на месяцок, наведу порядок.
Тяжело сглотнув, отпиваю горячий напиток. Нет, мам, туда ты уже не приедешь. Давая себе передышку, впихиваю незатейливый ужин силком. Не помню, правда, когда ела, но аппетита совершенно нет.
— Юля, на тебе лица нет. Бледная, круги под глазами, — причитает мама, рассматривая меня. — Схуднула совсем.
Отодвигаю тарелку, хватаюсь за чашку с чаем. Опередить вопросы и по убедительнее.
— Мам… — тяжело до безумия. — Я уволилась. Поссорились с Тимом… Всё так навалилось…
Не сдержав слёзы, закрываю лицо ладонями. Мама пересев ко мне рядом, крепко обнимает, гладит по голове как ребёнка.
— Успокойся, всё хорошо будет. Тим заставил уволиться?
— Не заставлял, но у меня не было выбора, — говорю правду. — Мам, компания принадлежит его отцу, а он молчал.
Рассказываю только то, что можно. Аристарха не упоминаю вообще, язык не поворачивается, при мысли о нём начинаю реветь навзрыд. Остановиться не могу. Страшно представить, что там было, чего не видела. Сойду с ума, отключите мозг мне.
Тут громыхнула дверь. Я подпрыгнула, перепугав и маму. Забыла как дышать.
— А кто это у нас в гостях? — раздался папин голос.
Выдохнув наконец-таки за день впервые, поспешно стала утирать слёзы. Толку, лицо и глаза распухшие.
— О-о, чего сопли размазываем?
Папа подсел на мамино место и приобнял за плечи. Молчу, опустив глаза, стыдно.
— Не приставай, с Тимом поссорились, — забурчала мама.
— Строить начал? Давно пора.
Чмокает меня в щёку, крепче стиснув плечи.
— Давай мать, налей нам.
— Кому нам? — округлила мама глаза.
— Нам с дочерью.
— Совсем рехнулся, Юля не пьёт.
— Давай сюда без разговоров настойку мою фирменную.
Мама цокнув языком полезла в верхний шкаф.
— Сейчас мы тебе вернем румянец на щёчки.
Отец разливает по рюмкам краснющий напиток.
— Компот давай, — командует маме.
Та возмущённо мотает головой и подаёт вместе со стаканами. Папа опрокидывает рюмку махом, мою выливает в компот и всовывает в руку.
— Пей, — сам перекосившись кряхтит.
Решаюсь секунды и выпиваю почти всё, ощущая жгучее на языке, а потом и как разливается по телу теплом.
— До дна.
— Пусть передохнет, от твоего термоядерного пойла дым из ушей повалит.
Мой папа гений! Пока мама пересказывает услышанную от меня исповедь, замечаю как отпускает мандраж конечности. Накатывает сильнейшее расслабление.
— Всё наладится. Примирился с семьёй ну и замечательно. Не дело отворачиваться от родителей, даже, если не правы. Они вырастили, выкормили. Смирятся с выбором сына, полюбят. Разве тебя можно не любить?
Кисло улыбаюсь. Можно и не любить, обижать… Это для мамы с папой я самая лучшая. Заправив меня ещё одной рюмкой, отправляют спать. Развезло конкретно, по лестнице еле поднялась до своей девичьей спальни, свалилась поперёк кровати не раздевшись и сразу исчезла.
Небо казалось таким низким из-за туч затянувших, хмурится с самого утра, наводит тоску несусветную. Занимаю себя домашними делами, маме помогаю, так легче думается. По дому разносится дребезжание звонка, тряпка падает из рук, которой протирала пыль в кабинете. Рванула, не успела перехватить маму, выскочила открывать на улицу. Сердце колотится как сумасшедшее, дышать трудно становится.
