Влажные салфетки, какое гениальное изобретение, широчайшая область применения. Например привести себя в порядок после секса в машине. Не самого виртуозного, но яркого, уносящего за грани реальности, туда где мы с Молчановым одно целое. Возможно только для меня, все же ожидала от него другого, он очень долго добивался и теперь настолько скуп в эмоциях. Кончил и свободна. Зачем ему эта упаковка в машине, думаю не для этих целей или все же… Циклюсь на ерунде, отвлекаю себя, чем могу. Поднимаю на него взгляд, будто ждал, встречает, ловит, не отпускает. И молчит! Он молчит! Скажи мне хоть что-то! Поговори со мной! Убеди передумать! Дай надежду, что есть шанс сложить пазл иначе. Шанс любить без порока. Наблюдая за мной коршуном, Арис приводит в порядок свою одежду, одевает рубашку, заправляет, застегивает ремень.
Неприятный осадок остается, единственное послевкусие от близости — горечь. Не упоминаю важное, я согрета, не дрожу совершенно, будто даже спокойнее стала. То чего просила, получила. Произошедшее смазанная картинка, не четкая, яркие лишь ощущения, эмоции, остального в подробностях не вспомню.
Добираемся к дому родителей нереально долго, будто кругами петляем, в гнетущей тишине. Желания двулики, и остаться и вцепиться, ударить, броситься целовать.
Не таясь, Молчанов тормозит возле калитки, за челюсти сжимает лицо, тянет к себе, прихватывает осторожно искусанные, зацелованные губы.
— Не смей больше и шагу без разрешения.
Целует еще несколько раз кратко, влажно, словно оторваться не может, прекратить насыщаться моим вкусом.
— Иди, — отправляет, а сам переплетает пальцы, удерживает, перекрывая кислород.
Не это ли любовь — хочется сказать, хотя бы про себя. Новый приступ головокружения, пережидаю и высвобождаю свою ладонь. Не сразу отпускает, ярко ощущаю разорванный контакт, потерю. Я не хочу уходить! Задерживаю на нем взгляд на пару секунд и покидаю "БМВ". Стража на месте, потом подумаю, почему их не было, когда уходила. В спину смотрит пока не исчезну, не отпускает, а я ухожу. Слышу, как срывается железный монстр с места.
Что наделала, Юля… Нашла повод дать слабину. Поддалась. Трофей получен, сама полезла — подкидываю в топку дров.
Не это ли любовь…
Заевшая пластинка, фраза глушит, звуки окружающего не распознаю, кровь шумит в ушах. Шаги твердые, уверенные, чего нет внутри, тает, на песчинки распадается решение, как и остатки поганой жизни.
Откат накрыл как только оказалась за дверью родительского дома, разулась и сползла к полу навстречу. Сорвалась в истерику, не думая кто услышит или увидит. В голос на полную ревела так, что легкие болеть начали.
— Юля, ты с ним была, с ним?! — пытает мама истерично.
— С ним! С ним! С Аристархом Молчановым я была! — кричу аналогичным тоном.
В какой-то момент резко замолкаю, размазывая влагу по лицу, выдыхаю шумно. Хватит! Поднимаюсь и иду в ванную. Вещи в стирку все до мелочей, меня в мойку от и до. Оттираю с себя отпечатки Молчанова, губ, пальцев, зубов… Сердце ускоряется, а я спокойна. Если это единственный путь, так тому и быть значит. Болит в солнечном сплетениии, ноет, тянет, жжет, душу наизнанку неведомая сила выворачивает и он перед глазами, хоть открой, хоть закрой, вкус во рту, словно вот была рядом запах вдыхаю, заполняюсь им до отказа. Я и правда заполнена им под завязку. Для полноценной жизни мне нужен демон Арис. Воспряла, энергия плещет, поднимает волны казалось умершие вовсе. Он мой источник, без него погибну, вяну, дряхлею, мерзну, но и с ним погибну, Аристарх женат и он оборотень. А думала ли я об этом когда просила согреть? Нет, ни разу, дико хотела быть одним целым и плевать кто он. Было даже мгновение, хотела ему все рассказать.
Отмыв себя, звоню Тиму и требую забрать. Стены давят, упрекают за проступки, невыносимо здесь находиться. Я теперь другой человек и мне нет места среди нормальных, слишком грязная. Мама делала попытки поговорить, образумить, да как объяснить, что слишком поздно. Тим не заходит, даже из машины не вылезает, звонок, короткое я на месте и ожидание.
Бросив вещи, сажусь назад.
— Пересядь, — требует.
Интуиция шепчет, не перечить. Он знает…
— Я здесь хочу, — пульс частит, мурашками кожа идет.
— Сказал пересядь, — цедит сквозь зубы.
Как только это делаю, нападает образно говоря.
— Охренела, ты Юля вконец, бесстрашная стала?! Мы корячимся спасая твою бесполезную шкуру, а ты что делаешь?
Понимаю лучше молчать, я не должна наколять, ищу выходы, а их нет. Не того помошника выбрали охотники, я во всем бесполезна.
— Ты смотрю вымылась, а вот от Ариса несет тобой за версту. Поверь, родная, у него не было времени переодеться и вымыться. Он пропитан твоей похотью…
Родная…
Намеренно использует это слово, неужели Аристарх при нем так меня называет.
Прилетает по лицу наотмашь в момент, когда хотела повернуться к нему. По инерции хватаюсь за щеку, зажмуриваюсь и жду дальнейшей расправы, застыв бетонной статуей. Разом все из головы вылетело, не вспомню теперь, что сказать хотела.
— Тим… — рвется из меня, хотя что пытаюсь донести и сама не знаю.
