Лейтенант Бычков вёл «задушевный» разговор в отряде не только с Юрой. Для того чтобы быть разведчиком, да ещё диверсантом, он присматривался к людям, молча, не обижая оценивал их моральное, физическое состояние и отмечал, как сам говорил: «силу духа». Шутя, сам себе определил — это должны быть как СССР, то есть сильные, смелые, смекалистые ребята.
— Вы уже воевали? — осторожно спросил Юра.
— Ещё как, — сдержанно произнёс он. И через паузу, как бы между прочим спросил: — А ты в разведку пошел бы? — неуловимый намёк прорезался в его голосе.
— Конечно! — вырвалось у Юры. — Не дразните меня, — недоверчивая улыбка скользнула на его лице. — Конечно, пошел бы.
В разговоре с Юрой Бычков убедился в правильности своего выбора.
На этом они и поладили.
Почти все кандидатуры, предложенные лейтенантом, были одобрены командиром. А о Тимофее Бычков сказал, что такой сильный человек очень нужен в группе: он счёты сводит не только с фашистами, но и с войной. Только три человека вызвали сомнение у Бортича — это Юра, Егор и Степан.
— Уж больно они молоды, — сказал Василь Ефимович. — Война ведь не игра, сам понимаешь, а свирепая действительность… Справятся ли они?
Он сказал это с серьёзной озабоченностью, как будто что-то притупилось у него в груди. Не о том «справятся ли они» думал он, а о том, что война заставляет взрослеть юношей за один день, за один час и принимать жизненно важные решения в одиночку. В нём заговорил заботливый школьный учитель.
— Духом они крепкие, это главное! — горячо защищал их Бычков.
— Беречь надо таких ребят…Беречь, — лицо его сделалось серым.
Всё-таки лейтенант с трудом, но уговорил Бортича включить всех троих ребят в состав группы разведки. Они согласовали план действия, предложенный Бычковым.
Два дня подряд участники должны уходить в глухой лес для пристрелки выданного оружия и для занятий по осмыслению своей задачи. После этого группа может начинать действовать.
Командир согласился с планом лейтенанта. Перед тем как действовать, в командирской штаб-землянке собрали всю группу. Бортич и Бычков чётко объяснили задачу каждого члена группы. Вопросы никто не задавал. Только Юра, воодушевлённый тем, что теперь является участником группы разведки, наивно спросил:
— А стрелять только по команде?
На этот вопрос лейтенант сдержанно, но сурово ответил:
— А мозги для чего даны человеку? — и не дожидаясь пояснил свои слова: — Правильно, чтобы думать. — Его взгляд стал жестким.
Юра понял, что вопрос был лишним.
Раннее осеннее утро с запахом близких холодов застало разведгруппу Бычкова в пути к дороге, ведущей от города к деревне Жарцы. Три партизанские подводы, покрытые рогожей, тихо остановились, не доезжая густого орешника. Ездовые остались у подвод, остальные вышли из леса. Перед ними серой лентой извивалась пыльная дорога. По партизанским сведениям, в деревне располагался большой немецкий гарнизон. Фашисты постоянно на грузовиках из городских складов подвозили туда продовольствие и боеприпасы. Поэтому и решили первую боевую операцию разведгруппы провести именно на этом участке.
Вся группа быстро заняла исходные позиции, оговорённые заранее в штабе. Бычков с гранатами залёг совсем близко к дороге за большим кустом — отсюда она хорошо просматривалась. Слева от дороги, метрах в пятидесяти, под лохматой елью, спрятался Бусыгин. Он получил задание держать под прицелом шофёра в кабине. Лейтенант ещё с довоенных учений знал, что Бусыгин хороший стрелок и был отличником по стрельбе. А две группы расположились так, чтобы ударить по машине с тыла: Юра, Егор и Тимофей с пулемётом Дегтярёва, по одну сторону дороги, в кустах, а по другую — Никита Шукан — окруженец, Федя Чавкин и Степан.
Время текло медленно, партизанам осталось только ждать.
Юра в ожидании сигнала лейтенанта лежал плотно прижавшись к сухой колючей траве. Для него наступили суровые минуты жизни. Перед первым боем тревога охватила его холодным потом. Мокрыми от волнения руками он сжимал металл автомата. Юра ощущал в себе, что лёжа в засаде, преодолевая внутренний страх, он становится настоящим партизаном. Но в голове лихорадочным молоточком стучала мысль, что страх — это его враг наравне с фашизмом. Он позавидовал Егору, который, как ему казалось, ничего не боялся, отличался терпением, отвагой и смелостью.
Зачастил мелкий холодный осенний дождь. Юра поёживался и с беспокойством поглядывал из укрытия на своих товарищей. Они тоже под кустами терпели эту непогоду.
Вдруг послышался шум мотора. Юра напрягся, прижался щекой к трофейному «шмайссеру». На дороге появился мотоциклист. Он не входил в планы партизан, поэтому фашисты спокойно проехали мимо замаскированного лейтенанта и скрылись за поворотом.
Стало вечереть. Сквозь пространство сизого цвета на дороге тёмным пятном появился кургузый фиат. Кузов его был накрыт брезентом. Грузовик, покачиваясь и объезжая колдобины, оставшиеся от снарядов, приближался к тому месту, где толково была организованна засада. Из своего укрытия Егор радостно громко зашептал:
— Едут гады, едут!
