— Лейтенант, — доверительно произнёс Василь Ефимович, — я поделюсь своими мыслями. — Он стал говорить чуть тише, приблизившись к лейтенанту. — Отсиживаться в тылу у немцев мы не намерены. У нас уже довольно большой отряд. Но оружия мало. Есть даже охотничьи ружья. А с ними… на зайцев только ходить… У нас с одной стороны леса железнодорожная ветка, идущая от городского узла, а с другой стороны — шоссейная дорога, соединяющая город с действующей немецкой армией. По железке идёт вооружение, тяжелая техника, а по шоссе — грузовики с продуктами, медикаментами, живой силой… Нам необходимо взять под контроль эти артерии. Для этого, конечно, надо иметь оружие, взрывчатку, динамит…
— А у вас ни того, ни другого, ни третьего, — догадался лейтенант.
— В этом всё и дело, — грустно сказал Бортич. Он вздохнул, посмотрел куда-то в сторону, будто спрашивая себя «что делать?», и с надеждой ещё тише произнёс: — Нам нужно создать крепкую разведывательно- диверсионную группу, человек из пятнадцати. В отряде есть военные — окруженцы. Люди, по-моему, надёжные. Ну и местные, хорошо знающие округу, — он с усталым и напряженным выражением лица глянул в глаза лейтенанту: эта мысль не давала покоя командиру. — У меня к вам предложение… Присмотритесь к людям, поговорите с ними, не выдавая нашего замысла, отберите подходящих и предложите их мне, — совпадут ли наши взгляды — и вместе тогда решим, подойдут они для этого или нет. — Бортич с надеждой смотрел на лейтенанта. — А вы возглавите эту группу.
Бычков, слушая с большим вниманием командира, подумал: «Обидно, конечно, переходить из регулярной армии в партизаны, но линия фронта отодвинулась на восток, к своим попасть нельзя. А он предлагает толковый вариант. Здесь можно открыть негласный партизанский фронт».
— Ладно, — не долго размышляя согласился лейтенант, — в этих условиях, я думаю, ваше решение разумное. Но чтобы ближе познакомиться с людьми, мне надо дня два. Впрочем, одного я могу уже сейчас предложить.
— Это кого?
— Рядового Бусыгина. Если бы не он, я бы попал в плен, — он сглотнул комок в горле. — Когда мы втроём под обстрелом уходили от немцев, а там была та ещё петрушка, раздался взрыв. Я услышал, будто кто-то громко крыльями хлопает, а это — острый удар в голову. Больше ничего не помню… Я был ранен и потерял сознание. Они могли бы просто оставить меня в кустах. Но Олег подхватил, — лейтенант хмыкнул себе под нос, — эту тушу… и тащил на себе до леса. Там я очухался, и всё обошлось… Он надёжный.
— Вам решать этот вопрос. Я вам почему-то верю.
Юре Лагутину покоя не давали Дашины длинные ресницы. Он старался найти повод, чтобы заглянуть на отрядную кухню: то попить, то попросить наполнить фляжку чаем, то навестить друга, то наколоть дрова. Даша на крепкого парня реагировала спокойно. А вот Ольга Васильевна не одобряла Юркины заходы также, как и лохматого Егора.
Как-то раз, когда Юра за кухней колол дрова, к нему подошел человек с перевязанной головой в линялой, потерявшей свой цвет гимнастёрке. Он долго наблюдал, как Юра ловко, с силой орудовал топором, бил по поленьям, потом спросил:
— Как тебя зовут, парень?
Юрка вытер пот со лба, воткнул топор в бревно и размеренно ответил:
— Меня зовут Юра… Лагутин Юра… А вы кто?
— Я лейтенант Красной армии Бычков.
— Лейтенант? — удивился Юра. — А чего же вы не в действующей армии?
— Ну это долго рассказывать… А как ты здесь оказался?
Юра неторопливо взял топор, установил полено, чтобы разрубить его, настороженно посмотрел на лейтенанта:
— Это долго рассказывать, — не растерялся он.
Лейтенант понимающе раскатисто хохотнул.
К ним подошел Андрей и неохотно стал собирать наколотые дрова в охапку. Чем дольше он служил на кухне, тем сильнее чувствовал неудовлетворённость своего пребывания в отряде. Обида за маму, страх за сестрёнку не покидали его сознание. Он спросил у друга:
— Юр, ты разговаривал с командиром?
— Нет ещё. Но при случае обязательно поговорю. Я помню.
Такой ответ не понравился Андрею. Он, собрав в охапку дрова, обиженно фыркнул:
— Хватит на сегодня. Завтра приходи, — с охапкой дров он ушел на кухню.
— Это твой братишка? — поинтересовался Бычков.
— Нет. Это мой сосед по городу.
— Понятно, значит, вы городские?
Естественность этого человека, открытое, доброжелательное лицо располагали к откровенному разговору. Что-то подсказывало Юре, что лейтенант вызывает у него доверие, и что завязал разговор он не просто так, от нечего делать. И он рассказал, что случилось с родителями Андрея, с его сестрёнкой и почему они решили податься в лес к партизанам.
— Значит, пришли в отряд, чтобы от немцев спрятаться?
— Нет… Пришли, чтобы воевать, — и он с силой разрубил полено, вложив в этот удар силу убеждения. Затем словам лейтенанта или своим мыслям озабоченно произнёс: — В армию-то не взяли, потому что в военкомате сказали, мол, приходи через два месяца, когда восемнадцать стукнет. А мне только вчера стукнуло. А армия уже далеко. Так что… — Юрка в сердцах бросил топор на землю.
