Грибов и ягод действительно было много, и ребята несколько дней приносили полные корзины. Андрей тоже с удовольствием включился в этот процесс. Уж больно не хотелось ему находиться на кухне.
Юра старался первым появиться с грибами на кухне в тайной надежде увидеть Дашу. Иногда ему это удавалось, и он смущённо передавал ей корзину. А Даша — ничего ей не оставалось — порозовев, улыбалась, опускала длинные ресницы и, аккуратно разбирая грибы, удивлялась, как много грибов и какие они хорошие. Отчего сердце у Юры начинало сильно стучать.
Партизанский отряд пополнялся очень быстро. Приходили и приезжали на своих повозках люди из ближних и дальних деревень: мужчины и женщины со своим небогатым скарбом, бежавшие от оккупантов. Приходили и военные, вышедшие из окружения.
В отряде появился молодой лейтенант Павел Бычков с двумя рядовыми красноармейцами Олегом Бусыгиным и Федей Чавкиным. Вид у них был измождённый. Лейтенант был ранен в голову, а главное, у них не было оружия. Тимофей Стрига не раздумывая определил, что это дезертиры, и их надо расстрелять, как предателей. Но мудрый Василь Ефимович отдал распоряжение Ивану Сегелю обработать раны у бойцов, накормить и дать выспаться, а там видно будет.
На другой день командир усадил вновь появившихся за стол возле штабной землянки и задал вопрос, как они оказались в лесу?
Лейтенант подробно рассказал, что, когда наши части отступали на восток, ему, как командиру взвода, и его бойцам приказали прикрыть на шоссе отступающий артиллерийский полк. Задание он выполнил, полк отступил без потерь, но сам был ранен. К концу боя в живых осталось трое вместе с ним. Они отстреливались, но патроны закончились, и им пришлось идти на восток в сторону магистрали. Отступая, потеряли оружие. В лесу бродили несколько дней. У него сохранился только командирский пистолет.
Бортич вежливо и внимательно слушал рассказ лейтенанта, незаметно рассматривал и изучал военных. К концу рассказа спросил:
— Хорошо отдохнули?
— Спасибо! Я, кажется, никогда так крепко не спал, на еловых ветках под шинелью спалось спокойно, как дома, — за троих ответил лейтенант.
— Что думаете делать?
— Не знаю. Наши далеко ушли… Где их искать?.. Не знаю, — неопределённо сказал Бычков.
— А сами-то откуда будете? — Бортич посмотрел на Бусыгина.
— Я из Воронежа. До армии на заводе работал, слесарем. В армию взяли весной…
— А я из-под Сталинграда, жил на станции Сарепта, а работал путевым обходчиком на железной дороге, — резво доложил Федя Чавкин.
— Как же вы оружие потеряли? — во взгляде Бортича появилась жесткость.
— Я и сам не знаю как, — удивляясь сам себе, сказал Федя и вопросительно посмотрел на Бусыгина. — Немцы раскалашматили нашу часть. Мы бежали в укрытие, а они поливали нас из миномётов. Еле добежали до леса…
— А рядовой Бусыгин сбивчиво, подавленным голосом, подхватил:
— Когда оторвались от немцев, мне хотелось перекреститься, но вспомнил, что на политзанятиях говорили — бога нет.
Бортич едва заметно усмехнулся.
— А когда огляделись — винтовок-то и нема, — потерянно развел руки Федя. — Ну, мы не оглядываясь в лес ушли.
— Если бы в лес не ушли, нам попросту была бы хана, — с отчаянием в голосе сказал Олег Бусыгин.
— Жалко, конечно, что потеряли. С оружием спокойнее, — откровенно заметил Федя, не поднимая головы.
Слушая солдат, Бортич их не осуждал. В этой огненной мясорубке случиться может самое невероятное. Ему подумалось: «У каждого солдата своя война. Они спасали свои жизни, как могли».
— Я вас попрошу вот о чём, — командир бросил долгий внимательный взгляд на военных и негромко сказал: — Наши ребята подобрали на месте боя несколько автоматов и винтовок. Они были засыпаны землёй, намоченные дождями, в общем, надо привести оружие в боевую готовность, — по взгляду Бусыгин и Чавкин поняли, что это относится к ним. — Помогите нам, подойдите к Саше Бойко и вместе посмотрите, что надо сделать для этого. Вы же армейцы.
— Хорошо, — согласился Бусыгин. И они с Федей отправились искать Бойко.
Бычков, догадываясь, что командир хочет с ним продолжить беседу, остался сидеть. Его не пошатывало, как вчера, голова была перевязана, не болела, и говорить он мог не боясь, что рана даст о себе знать. Но думы его уносились за линию фронта.
— Лейтенант, что думаете делать? — с интересом спросил Бортич.
— Да надо бы к своим пробираться.
— Это сейчас не получится, — уверенно сказал командир. — Фронт ушел далеко. Кругом немцы.
— Понимаю, — вздохнул Бычков. — Мы у них в тылу застряли.
