После ухода Андрея командир стал говорить вслух, словно советуясь.
— Сведения мы получили достоверные, — гася козью ножку, произнёс он. — Какие будут предложения?
— Вот видите, Василь Ефимович, вы тогда приняли правильное решение, послав в город Андрея Макарова, — с жаром сказал Бычков. — Результат-то положительный.
Командир не сразу ответил, его что-то сдерживало. И как бы оправдываясь, скорее себе, чем Бычкову, глухо сказал:
— В военное время дети взрослеют быстрее, чем в мирное время, — и, сдвинув густые брови, спросил: — У тебя, Паша, какие предложения будут?
— Я думаю, что ночью немцы не будут рисковать с выездом, а вот утром — да, — сказал Бычков.
Бортич достал из ящика карту-километровку, положил её на стол перед членами штаба. Лейтенант, глядя на карту, предположил:
— Тягачи они потянут на восток, по вылетной дороге, — он пальцем указал на карте путь гитлеровской техники. — По этой дороге отступал наш артиллерийский полк, а мой взвод отступление прикрывал. Там, я помню, на пятнадцатом километре был деревянный мост через неширокую, но довольно глубокую реку…
— Ты предлагаешь взорвать его? — перебивая лейтенанта пробасил Тимофей.
— Взорвать было бы хорошо, но у нас пока нечем.
Бортич раздумчиво протянул:
— Деревянный, деревянный… Через реку… Та-ак…
И к нему неожиданно пришло решение этой ситуации. Он пытливо посмотрел на Бычкова.
— Паша, а что если твои ребята проберутся к мосту и подпилят сваи, а? Тогда, тяжелые тягачи сами разрушат его.
— Правильно! — сразу согласился лейтенант. — Как же я мог не догадаться? Только сваи надо подпилить с одной стороны моста, чтобы тягачи проехали немного и в конце рухнули.
Все с этим согласились.
Бортич приказал Тимофею взять в обозе пилы и вместе с Егором, Степаном и Юрой в ночь немедленно отправляться на задание. А лейтенант посоветовал ему подойти к мосту со стороны леса, убедиться, что охраны нет, и пилить сваи под углом сорок пять градусов, но не до конца — оставлять хотя бы одну треть.
Тимофей, не умея задавать лишних вопросов, согласно кивнул головой и мигом скрылся за войлочной дверью.
— Вот эшелон придётся пропустить, а жаль, — безнадёжно сказал командир.
— Да, железные рельсы пилой не отпилишь, — с досадой произнёс Никита Шукан. — И взрывчатки нет…
— Взрывчатки нет, но есть человек, который знает, как разобрать путь, — сдержанно сказал Бычков.
Бортич недоверчиво посмотрел на него.
— Это кто?
— Федя Чавкин.
— А-а, возможно. Он же путеец из-под Сталинграда, со станции Сарепта, ему это знакомо.
— Василь Ефимович! Разрешите попробовать этот вариант, — умные светло-серые глаза лейтенанта засветились хитрым блеском. — Мы малой группой прямо сейчас готовы двинуться и выполнить ваш приказ. — По- военному отчеканил он.
— Ну ты горячий парень, — Бортич, подумав, посмотрел на лейтенанта. Какая-то загадочная улыбка, а может, просто загадочное выражение появилось на его лице. — Разрешаю, — коротко и жестко сказал он.
Вторая группа разведчиков Бычкова вышла из лагеря поздно вечером. Время подгадали так, чтобы у железной дороги быть к концу ночи.
Для Бортича время тянулось медленно. Он волновался за людей, ушедших на задание. И в той, и в другой группе были молодые ребята, рисковать ими не хотелось, но война не оставляла выбора.
На другой день наконец-то обе группы вернулись в отряд — воодушевлённые и с хорошим настроением.
Бычков доложил командиру, что они с Федей решили выбрать участок на изгибе полотна и с высокой насыпью. Под умелым руководством путейца Чавкина, они развинтили гайки крепления рельсов, выдернули шпалы, и путь был разобран.
На виду у партизан, утренний железнодорожный состав с военной техникой и фашистами полетел под откос: платформы с танками, пушками, громоздясь друг на друга, с высоты насыпи давили пассажирские вагоны с гитлеровцами.
А радостный Тимофей Стрига рассказал, что они с Егором, Юрой и Степаном под покровом ночи подпилили сваи у моста, отошли метров на двести и, дожидаясь результата, схоронились в густой чаще леса. Вскоре на дороге, за рекой, в которую макает свои лохмотья нервный туман, появилась, как привидение, транспортная колонна. Первый мощный тягач доехал до середины моста, сваи разъехались, и тягач с грохотом рухнул в реку, увлекая за собой огромный прицеп. На мосту образовалась давка. Остальная колонна встала. Немецкий офицер так орал во всю глотку, что даже им в укрытии было слышно. Теперь восстанавливать мост будут дня три.
Командир партизанского отряда поблагодарил всех участников операции и сказал:
— В дальнейшем нам надо постоянно разрушать мосты и дороги, по которым будут двигаться на восток гитлеровские войска и техника, — он замолчал и, казалось, о чём-то задумался, потом продолжил: — Каждую такую операцию будем тщательно обдумывать и подготавливать, а лихие набеги нам ни к чему…
