Распахнув кожух и сорвав с голову шапку, небрежно бросив её на скамью, что стояла у порога, Пребран присоединился к кметям, опустившись на лавку рядом с воеводой.
Стол накрыли с заботой. Ясное дело, набеги недругов обходили стороной город, а потому было изобилие. Ломти жареной баранины, солёные огурцы, грибы, квас, рассол да медовуха с брагой, чтобы согреться с пути, стояли в лотках да крынках, испуская вкусные запахи. Не поскупился Вирей, потчевал щедро. Ели неторопливо, разговаривая обо всём, что вспоминалось, особенно о гостеприимстве Ерусы да его прихвостней. Тот верно уже разорился, потеряв своих людей. Припомнили и Доловск, который был сейчас так далеко, что даже защемило в груди, всё же, как не утаивай, а тянуло на родину.
Еда и питьё разгорячили кровь, развязали языки, мышцы размягчились, и приятная тяжесть, навалившаяся на всё тело, разморила, что даже и в пот бросило, впору скидывать кожух. Воины, сидевшие до этого осанисто, теперь расслабленно развалились, неспешно потягивали кислую бражку, что была у хозяина дюже вкусной.
Ладимира, сидевшая крайней, рядом с Никрасом, помалкивала, к еде почти не притрагивалась, слушая безустанный разговор мужчин. Ей-то рассказать и нечего, а то, что было, поведала Пребрану ещё ночью.
Вспомнив о сестрах Ладимиры, Пребран помрачнел. Добиться чего-либо от Ярополка он не рассчитывал, но поговорить с ним было о чём, и не просто поговорить, а доходчиво дать понять, что народ в округе беззащитен совсем. Впрочем Пребран не сомневался, что князь о том ведает. Ясно, что девку он не пустит, если только дождаться ей того дня, когда просители соберутся у ворот, и то, попадёт ли она, ещё не известно. И самое гнусное — Ладимира не знает о том, не понимает, во что хочет ввязаться. Не сболтнёт ли чего лишнего сгоряча? И как князь отзовётся на её просьбу? Ладимира, почувствовав его взгляд на себе, повернулась, едва заметно поёрзала на лавке, на белом лице отразилась неловкость, и она отвела взор.
Наевшись досыта и наговорившись, мужчины стали разбредаться кто куда. Ждан, взяв с собой Саргима, отправился в баню, изрядно захмелевший Гроздан свалился прямо в горнице на лавку, даже тулуп не стал снимать, и вскоре захрапел. Вяшеслав, что сидел неподвижной глыбой, погрузившись в мысли, вдруг шумно вздохнул, отваливаясь от стола, глянул на Пребрана, потом на Ладимиру, качнул головой в ответ каким-то своим мыслям.
— Доброй ночи всем, — сказал воевода, поднимаясь со своего места.
Воцарилась тишина, и только слышно было, как шумела густая кровь в голове, а сердце неспокойно и тревожно билось о грудь. И с чего бы? От выпитого ли мёда? Уж лучше было бы так. Ладимира хотела тоже подняться, и можно было подумать, что после изматывающего пути хочется ей поскорее спать, но причина была в другом — оставаться наедине с Пребраном она остерегалась.
— Останься, — попросил княжич, ведь о важном он ещё не сказал.
Ладимира вновь повернулась, миг смотрела на него непонимающим взглядом — что ему нужно от неё? Голубые родниковые глаза в свете лучин горели ярко, но сквозила в них прохлада — не то, что он хотел увидеть. Она опустилась на лавку, стараясь быть безразличной ко всему — это ей удаётся лучше всего.
— Завтра с Вяшеславом и Жданом поедем к Ярополку, — начал он.
Взгляд Ладимиры вмиг ожил, и теперь она слушала внимательно.
— А ты останешься тут с остальными.
Ладимира помрачнела, взгляд потух, некоторое время она осмысливала сказанное.
— Нет.
— Да.
Девка раскрыла губы, чтобы возразить, но тут же плотно сжала их, опуская взор.
— Я благодарна, что вы… ты взял меня с собой, дальше я сама, — произнесла она спокойно. — И… я готова расплатиться…
Пребран заинтересованно приподнял бровь. Громкий храп Гроздана разбил свербящую тишину, что успела разлиться меж ними.
— Чем? Неужели собой?
Ладимира растерялась, это было видно так явственно, что он буквально ощутил её трепет. Уже больше она не глядела на него.
— У меня больше ничего нет, — тихо сказала она.
Вновь внутри всплеснул отчего-то гнев, а вместе с тем и какое-то неуёмное, охватывающее всё естество волнение. Она попятилась, чтобы встать с лавки.
— Я не договорил, — Пребран подался вперёд, положив локти на стол, сцепив пальцы. — Завтра, если удастся, я скажу о твоей просьбе Ярополку, послушаю, что скажет он. Это всё, что я хотел сказать.
— А если…
— Ничего не «если». Ты устала, иди спать.
Ладимира, замерла, казалось, забыла, как и дышать. Пребран потянулся за скуделью, налил себе ещё медовухи, слыша, как примешался к тяжёлому дыханию Гроздана шорох одежды, а когда поднял глаза, девушки уже не было. Он опрокинул в себя питьё. Спать ему больше не хотелось.
