– Ну-ну, все успокойся, – послышался возле меня мягкий голос. – Все хорошо теперь. Нечего бояться.
Эдвард облегченно выдохнул и прижал меня к себе, спрятав от всего мира в своих руках.
– Что случилось? – захлебываясь слезами осведомилась я, отлепившись от него. – Что произошло? Черт, как же страшно. Я чуть не умерла от страха…
– Аластар, этот удав, он загипнотизировал тебя… Нежели ты не чувствовала его влияния?
Я замотала головой, обхватив ее руками:
– Не знаю… Вообще не понимаю, как все произошло… Не знаю… Я не понимаю ничего. Помню только страх…
– Ладно, ладно, успокойся. Имею представление в чем дело. Он ничего не сделал с тобой, и на том спасибо. Одному дьяволу известно, что там у него было на уме. В любом случае он хотел выведать у тебя, как ты относишься к Керрану… что тебя связывает с ним. У него не вышло, мне думается. Ты, кажется, и не ответила на его вопросы, потому что либо запуталась, либо его гипноз подействовал на тебя не особо сильно.
– Да, почему-то я не сказала ему ничего. Помню отлично все свои слова. Все прошло как во сне. Боже мой… Кажется, я схожу с ума!
Действительно, меня терзал страх, паника. Меня словно оглушили громким звуком, и теперь я старалась прийти в себя.
– Зря ты так разнервничалась перед ним. Твой страх – хорошая почва для его низких устремлений. Он зацепился за него, как паразит, и принялся “раскачивать”, растить в тебе, проникая в твое тело через него. Он убеждал тебя в нем так, чтобы ты сильнее поддалась панике и стала таким образом совершенно беззащитной. Запомни. Никогда, ни-ко-г-да не бойся его и вообще вампира. Мы реагируем на страх очень остро. А такие, как Аластар, упиваются им, словно амброзией. Они используют его с выгодой для себя и с большим вредом для жертвы. Если ты покажешь хотя бы намеки страха при нем, ты погибла! Тебе ясно?
Я утвердительно качнула головой, заглушая в себе последние приступы рыданий.
Все стихло. Я успокоилась. Эдвард с остальными вампирами отошел от меня. Они ждали в стороне, вполголоса лениво беседуя о чем-то, явно стараясь не мешать моему восстановлению. Обстановка разрядилась. После нескольких минут тишины я спросила его, куда делся граф.
– Мне стоило огромный трудов убедить его убраться подобру-поздорову. Убедить, что ты не знаешь ничего и его гипноз – пустая трата времени. Он сообразительный червь и быстро смекнул, что я прав, и дабы не собрать лишних проблем, предпочел уйти сам. Ладно, пойдем, тебе надо домой.
Он помог мне подняться. Ватные ноги едва ли слушались меня. С трудом я доковыляла до дома, благо, идти оказалось недалеко. Эдвард поддерживал меня, а его друзья молча шли за нами.
– Послушай, – сказал Эдвард уже возле двери, – ради общего блага не говори ничего Каэлану. Понимаю, как это трудно, но поверь, так будет лучше. Ни в коем случае нельзя, чтобы он узнал о сегодняшнем приключении. Договорились?
Я кивнула, смутно догадываясь, о чем умолчал Эдвард, что он имел в виду прося меня о такой услуге. Конечно, я и не думала подводить нас всех.
Состояние мое было таково, что я вспомнила о беседе с Барроном только тогда, когда Эдвард развернулся и собрался уйти. Намереваясь было остановить его, я замешкалась, лихорадочно размышляя, как лучше сформировать вопрос о запрете Керрана, но было уже поздно. Вампиры двигались с молниеносной быстротой. Так что пока в моем человеческом мозгу зародились первые зачатки здравых мыслей, их уже и след простыл.
– Черт! – с досадой бросила я исчезнувшим силуэтам, глядя в ночную тьму, – как же я могла забыть… Ну вот, когда еще представится такая хорошая возможность поговорить.
Полнолуние
В голове стояла удручающая пустота. Я не знала, паниковать или возмутиться и развернуть действия по поводу запрета Керрана на визиты.
Меня беспокоил сейчас только один вопрос: “Как лучше поступить?”, однако и он едва ли осознавался не только разумом, но и чувствами.
Через пару часов во мне начала подниматься боль и горечь от всего происходящего вокруг. Чувства и эмоции, словно уснувшие на время, начали просыпаться, и теперь во мне оживала сильно запоздавшая действительная реакция.
Теперь я полностью осознала и приняла свое нежелание подчиниться запрету Керрана. И более того, я бы и не позволила себе такого, посему решено было в ближайшие дни отправиться в особняк, пусть даже через баррикады. Полночи я провела в раздумьях по осуществлению своего плана: что кому сказать и как себя вести, если вдруг возникнут препятствия.
Прошло то время, когда Керраны вызывали у меня бесконтрольный, чуть ли не панический страх, и их отчужденность, холодность и жестокость теперь не являлись уж такими непреодолимыми препятствиями. Однако я точно знала: перед Аластаром устоять будет очень сложно. Я подсознательно чувствовала его власть, его возможности, вот и объяснение моей к нему неприязни и страха.
