– Тебе легко рассуждать… Я заметила… учитывая, как ты все воспринимаешь в жизни. Порой я сомневаюсь, есть ли вообще что-нибудь, что хоть немного дорого тебе. Неужели твоя усталость убила в тебе все чувства, какие только могут быть у человека.
– Я не человек, – перебил меня Керран, усмехнувшись…
Поджав губу, я осеклась, так как он неверно меня понял… Противоречивая ситуация создалась.
– Ну чувства, свойственные человечности… В любом случае ты понял меня.
Каэлан молчал, не глядя на меня, потом ответил на полтона ниже своей обычной речи:
– Не стоит делать таких скоропалительных выводов. Возможно, я жесток и иногда эгоистичен, но это не из-за отсутствия чувств, но из лучших побуждений ради спокойного существования близких. К чему эти мучительные беседы?
– Видимо, ты просто не умеешь проявлять их по-другому, но тем самым причиняешь боль и вынуждаешь страдать своих друзей и подчиненных, при этом не замечая их чувств.
– Возможно, – отозвался совсем тихо Каэлан.
Я вскинула на него негодующий взор и, выдержав паузу добавила:
– И это все, что ты можешь ответить?
– Что ты еще хочешь услышать?
Захлебнувшись подкатившим к горлу негодованием, я воскликнула:
– Да ты просто эгоист!
– Ну вот, – ответил он после значительного молчания с горечью в голосе, – теперь и ты обвиняешь меня. Стоило бы выразить благодарность за то, что те, кто рядом, все еще терпят меня…
– “Терпеть” – это немножечко не то слово, – мой сарказм выплеснулся наружу достаточно ярко, из-за чего Каэлан взглянул на меня с интересом, однако тут же отвернулся. – Ты эгоистичен настолько, что считаешь, будто твои близкие просто терпят тебя? Интересно, насколько большой новостью для тебя будет узнать, что ты на самом деле дорог им? Уверена, Эдвард и многие другие не пожалели бы своей жизни ради тебя… Это называется “терпеть”? Мне продолжать? Боюсь, тебе будет не очень приятно слушать…
Он ничего не ответил. Никак не реагируя, не двигаясь, просто смотрел в окно.
– Мне наплевать на здешние опасности… И твои запреты действительно бесполезны…
– Я уже свыкся с этой мыслью… Мой авторитет настолько пал, что мне явно пора оставить свой пост. Какой толк, если глава клана не имеет никакой власти.
– Ну почему же, что касается меня, то ты можешь просто выгнать меня. Раз и навсегда… Одно дело, когда ты просто запрещаешь приходить ради моей же безопасности, другое, когда… я становлюсь для тебя одной частичкой из общей серой массы. Пожалуйста, можешь приказать мне уйти и больше никогда не приходить… Я уйду.
Я явно несла ерунду, не понимая, зачем делаю это. Отчасти мой запал был продиктован словами Эдварда, подсознательно мне хотелось доказать обратное. Кипевшая злость на вялость и безжизненность Керрана тоже подливала масла в огонь. А то, что он действительно может сказать сейчас что-нибудь грубое, как Эдвард, не приходило в голову. Мне было не додуматься до того, что одна его, даже претендующая на грубость фраза просто убьет меня.
Он молчал. Я же начинала нервничать, переживая о том, какие сейчас страшные мысли могут блуждать в его голове.
– Не надо издеваться надо мной сейчас… Ты можешь уйти, когда посчитаешь нужным и больше не приходить. Я буду только рад… Ведь тогда ты сможешь жить нормальной жизнью.
В голосе его звучала подавленность. Я хотела услышать ее нотки, хотела понять, что он говорит одно, но думает иначе. Я зацепилась за тон его голоса и разрешила себе обнаружить желаемое для себя… Хотя на самом деле не зная, было ли там это.
Однако все равно от его слов в груди закипели слезы. Конечно, он хотел видеть меня счастливой в мире людей ради моего же блага… Но его слова ранили меня, несмотря на очевидную заботу. Я хотела было высказать что-нибудь обидное ему, чтобы защитить ущемленную гордость, но вместо этого, подумав, ответила другое:
– Ну уж нет. Твое одиночество опасно оставлять без внимания, оно может поглотить тебя и очень не вовремя.
Он горько усмехнулся и ответил:
– Спасибо за понимание. Я действительно ценю то, с каким вниманием ты отгоняешь от меня одиночество. Совсем не замечаю его влияния, уже настолько сросся с ним.
Он замолчал. Я же чувствовала приятную прохладу бальзама, полившегося от его голоса в мою душу, на мгновение расслабившись.
– Ладно, не будем об этом, – заговорил он снова, вернув меня в реальность, – может быть, ты расскажешь уже, как ты умудрилась оказаться в ненужном месте в неподходящее время?
Он обернулся ко мне-таки со скрещенными на груди руками. На губах промелькнула легкая тень улыбки.
Я же от неожиданности смены темы не успела сообразить ничего и мгновение смотрела на него глупым взглядом, думая одновременно, мог ли Эдвард рассказать ему о нашем разговоре. Из-за последней мысли мне пришлось внимательней изучить его лицо, однако я быстро отмахнулась от нее, подумав, с чего бы Эдварду выдавать информацию, не предназначавшуюся для ушей Керрана, ведь тот разговор посвящался только мне. Решив одну задачу, передо мной тут же образовалась другая: чем следует завершать свой рассказ и с какого места, так как версию Эдварда я еще не слышала.
